Чтение онлайн

— Так мой бывший называл свой член. Я никогда не говорила ему, что он сильно преувеличивает.

Мгновение мы смотрим друг на друга, потом начинаем смеяться. Я запрокидываю голову и смеюсь с закрытыми глазами, пока из уголков глаз не начинают течь слезы, а в животе не начинает болеть.

Картер берет у меня из рук бокал с вином и ставит его на деревянный столик рядом со своим. Потом поворачивается ко мне, берет мое лицо в ладони и крепко целует в губы.

— Что ж, ваша светлость, это было очень весело. Но пришло время для десерта. — Его глаза темнеют, а улыбка становится озорной. — И десерт – это вы.

Он встает, поднимает меня на ноги, затем наклоняется и обхватывает за талию. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, я оказываюсь у него на плече, а он идет обратно к дому.

— Картер! Отпусти меня!

— Ничего не поделаете, ваша светлость. Я отнесу вас наверх в постель. У меня есть планы на вашу прекрасную высокородную задницу.

Он с силой шлепает меня по заду, отчего я вскрикиваю от неожиданности. Затем он запускает руку мне под юбку и ласкает мои бедра, пока несет меня через гостиную и поднимается по лестнице на второй этаж. Я мельком вижу комнаты, когда мы проходим мимо них, надеясь, что своим весом не растяну мышцы Картера.

Но он прекрасно справляется с этим, расхаживая по коридору с таким видом, словно несет оленя, которого только что подстрелил в лесу, обратно в свою горную хижину, чтобы приготовить его на ужин.

Описание вполне уместно, поскольку я не сомневаюсь, что меня вот-вот съедят.

Мы входим в главную спальню. У меня есть всего мгновение, чтобы оглядеться и восхититься убранством, прежде чем Картер опрокидывает меня на спину на кровати и опускается надо мной на колени, обхватив мои бедра. Он берет мои запястья в свои руки и заводит их мне за голову, так что я оказываюсь в плену.

Глядя мне в глаза, он тихо говорит: — Прошлой ночью ты сказала, что пока не хочешь заниматься сексом. Я понял это так, что вопрос о проникновении не обсуждается, но мы могли бы повеселиться другими способами. Это все еще в силе? — Его голос понижается до хриплого рычания. — Или ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, детка, нежно и грязно, как тебе это нужно?

Мое сердце бешено колотится, я смотрю на него широко раскрытыми глазами, удивленная тем, как сильно мне нравится, что он называет меня «детка», а также невероятно возбужденная.

— Когда ты говоришь непристойности…

— Грубо.

У меня перехватывает дыхание. Картер наблюдает за мной взглядом хищника, уголки его губ приподнимаются.

— Но не настолько грубо, чтобы причинить мне боль.

— Есть тонкая грань. Возможно, ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль. Возможно, ты умоляешь меня об этом.

— Нет. Я не любитель боли.

— Но тебе понравилось причинять ее, не так ли?

Должна признаться, что да, хотя я и не говорю об этом вслух. То, что я сделала с ним внизу, возбудило меня не меньше, чем его. От одной мысли об этом я снова становлюсь влажной.

Держа меня за оба запястья одной рукой и не сводя с меня глаз, Картер наклоняется и сжимает мою грудь через рубашку и лифчик. Это не нежное сжатие, но и не невыносимое. Он сжимает пальцы вместе и грубо теребит мой сосок, пока тот не напрягается и не жаждет его рта.

Он так внимательно наблюдает за выражением моего лица, что может сказать наверняка.

— И тебе это тоже нравится, не так ли?

— Да, мне нравится. Но…

Он целует меня, прижимая наши губы друг к другу и проводя языком между моих губ, продолжая сжимать мою грудь и щипать сосок.

Картер совсем не нежен. Мне это не должно доставлять удовольствия, но я его получаю. Меня охватывает странное чувство, с которым я не знакома.

Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что это эйфория.

Он прерывает поцелуй, чтобы укусить меня за шею. Просовывает свою большую руку мне между ног и приспускает мои трусики. Затем глубоко вводит в меня палец.

— Твоя киска уже мокрая, детка. Насколько мокрой ты станешь, когда я обниму тебя за шею и буду входить в тебя сзади? Как громко ты будешь стонать, когда я заставлю тебя принять каждый дюйм моего члена в любую дырку, какую захочу? Насколько тебе понравится, если я буду использовать тебя для собственного удовольствия, как ты использовала меня?

Когда я говорю, что почти теряю сознание от возбуждения, я не преувеличиваю.

Я извиваюсь под ним, покачивая бедрами в такт его руке, тяжело дыша, словно пробежала четверть мили.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Твой рот, — говорю я, задыхаясь. — Твои пальцы и рот.

— Это моя сладкая маленькая потаскуха. Хорошая девочка.

Чувствуя себя сумасшедшей, я смеюсь, но смех переходит в стон, когда Картер устраивается между моими бедрами, стягивает с меня трусики и засовывает свое лицо мне между ног. Он обхватывает мой клитор и сосет до тех пор, пока я не издаю прерывистый стон, упираясь пятками в матрас, чтобы лучше использовать его, пока я неистово двигаюсь навстречу его рту.

Он вводит в меня два пальца и двигает ими туда-сюда, пока я не выгибаюсь дугой на кровати, мои глаза закрыты, тело горит, а руки глубоко зарываются в его волосы.

— Боже, мне нужно кончить!

— Кончишь, прежде чем я тебе разрешу, никчемная шлюха, и я тебя накажу.

Тяжело дыша, я замираю, затем поднимаю голову и смотрю на него.

— Хорошие новости. Мы только что выяснили предел моей деградации.

— «Шлюха» исключена?

— Вычеркнута из списка навсегда. И «никчемная» тоже.

— А потаскуха – это нормально?

— Лучше если ты начнешь с чего-нибудь лестного, например, «милая» или «симпатичная». Думаю, мне нравится, когда мое унижение украшено вишенкой на торте.

С мокрым подбородком и блестящими губами Картер улыбается мне, стоя между моих раздвинутых бедер.

— Ты самая совершенная женщина, которую я когда-либо встречал.

— Заткнись и заставь меня кончить, конюх.

Он снова прижимается ртом к моему пульсирующему лону и подчиняется.

20

СОФИЯ

В ту ночь не было никаких проникновений, кроме пальцев, только вариации на уже известную нам тему. Много оральных ласк в разных позах, много петтинга и грязных разговорчиков, еще несколько оргазмов с обеих сторон.

И так много смеха. Он смешит меня больше, чем кто-либо из моих знакомых.

Мы засыпаем, сплетясь потными руками и ногами, за несколько часов до восхода солнца. Я сплю как младенец, пока какой-то повторяющийся звук не тревожит меня настолько, что вырывает из сна.