Чтение онлайн

– Где он? – спросила Ирина, дотронувшись до руки ребенка, как будто хотела убедиться в его материальности. Максим сразу понял, кого она имеет в виду.

– Исчез. «Переместился», как выражается наш общий друг. Ты уже видела Виктора?

– Слава Богу, нет.

– Здесь он барон. Торговец бриллиантами. Кто бы мог подумать? Возможно, твои побрякушки из его магазинов…

– Он вернется?

– Не знаю. Я в него попал, но это ничего не значит.

Тут она вспомнила о своей порезанной щеке, а он – о ноге, истерзанной клыками добермана. Появился Клейн, пустивший в ход все свое обаяние и дипломатические способности, чтобы отвлечь вязкие мысли гостей от перестрелки, которую многие услышали, и направить их в русло поисков окончательного кайфа. Это не прошло ДЛЯ него даром. Следы губной помады остались на щеках, шее и даже на воротнике его рубашки. От этого масон выглядел немного карикатурно, но всем троим сейчас было не до смеха… Решили ничего не говорить слугам. Максу пришлось самому отправиться на кухню за кипяченой водой, а Ирина стала разыскивать то, что могло бы сойти за перевязочный материал. Клейн запер спальню изнутри.

Спустя двадцать минут появился знаменитый доктор Бейлинсон, которому стоило немалого труда пробиться сквозь веселящуюся толпу. Его знали здесь многие, и чуть ли не половина присутствующих на вечеринке в разное время числилась его пациентами (он считался лучшим в губернии специалистом по венерическим заболеваниям). Гостям оставалось заметить исчезновение хозяина поместья, его любовницы и адвоката, чтобы выстроить простейшую логическую цепь. Правда, для этого уже не сохранилось ни одной достаточно трезвой головы…

Операция по извлечению пули была быстрой и не бескровной. Во избежание дурацких слухов Клейн отправил Голикова и Савелову пошататься среди гостей. Макс согласился с радостью. Возле мальчика он чувствовал себя подавленным. На лестнице ему пришлось расстаться с Ирен.

Нижний этаж дома немного напоминал поле боя. Прислуга и не думала приступать к уборке. Пустые бутылки валялись повсюду, будто гильзы от снарядов. Под подошвами что-то похрустывало. На диванах и коврах расположились спящие. По парку бродили лунатические личности. Трое украшали надутыми презервативами ближайшую ель. Какая-то девица, погруженная в себя, целовала витражное окно, оставляя на стекле темные отпечатки. Кто-то, безбожно фальшивя, бренчал на рояле и пел старую солдатскую песню, сложенную еще во времена войны в Забайкалье. После фейерверка в душах образовалась пустота, которую уже ничто не могло заполнить, , ..

Когда Макс вернулся в спальню, все было кончено. Пуля лежала на дне миски, наполненной порозовевшей водой. Грудь мальчика была аккуратно перевязана. В области раны на повязке проступило красное пятно. Дыхание ребенка было едва ощутимым.

Ирен появилась позже, и Максим сразу понял, что она еще раз укололась.

«Девочка, что ты с собой делаешь?!»

– Что скажете? – спросил он у Бейлинсона.

– Удивительный случай. Он должен был умереть, но до сих пор жив и перенес ранение неправдоподобно легко. Мне хотелось бы понаблюдать за ним…

– Боюсь, что его скоро увезут, – вмешался Клейн. – Когда его можно будет потревожить? Бейлинсон поморщился.

– Если бы речь шла об обычном пациенте, я сказал бы – через неделю, но в данном случае… У меня нет прогнозов. Дайте знать, когда он придет в сознание.

– Для вас приготовлена комната, – сказал Голиков и проводил врача по коридору до двери. Тот удалился на покой, отягощенный бременем очередной загадки и купюрой большого достоинства, которая должна была гарантировать его молчание.

После этого неразлучная троица держала в спальне военный совет. Слабый свет ночника обрисовывал лицо ребенка с острыми скулами и глубоко запавшими глазами. Союзник воплощал в себе новую неразрешимую проблему, усугублявшую и без того сложное положение Голикова. Макс не сомневался в том, что скоро к нему заявятся полицейские по поводу бойни в «Калимантане», и тогда ему придется объяснить, почему возле дверей кабака оказался его «вольво». Свой окровавленный костюм и шмотки Ирен он уже успел сжечь в камине.

Клейн не разделял его пессимизма.

– Поздравляю, – сказал он, победоносно оглядывая Максима и Савелову. – Сегодня мы сделали ценное приобретение.

– Вы о чем? – угрюмо спросил Макс.

– Вот об этом, – масон показал на раненого. – Недостающее звено «Путеводителя». Живой проводник. За такого союзника некоторые отдали бы правую руку.

– Если этот мальчик так важен, зачем Виктору было убивать его?

– Он и не собирался его убивать. Он приехал, чтобы похитить ребенка, как только тот окажется в твоем парке. Когда появился ты, Найссаар предпочел ранить мальчика, зная, что бессознательное существо не может перемещаться. Кстати, на его месте я поступил бы точно так же. Этим он, как говорится, убил двух зайцев. Во-первых, зафиксировал союзника в одной реальности, и теперь может вернуться за ним в любой момент. Во-вторых, привязал к этой реальности и нас, понимая, что мы будем прятать и охранять его до тех пор, пока он сам не сумеет позаботиться о себе…

– Какого черта? – сказал Макс. – Зачем нам таскать за собой еще и раненого ребенка?

– Затем, мой мальчик, что он может привести нас к тому, из-за кого заварилась вся эта каша. Вероятно, тогда закончится охота, вы ведь об этом мечтали? В общем, для вас это единственный шанс уцелеть.

– Что теперь делать? – тихо спросила Ирен сонным голосом. Ее зрачки были сужены от небольшой дозы морфина.

– Я же сказал: прятать и охранять союзника. По этому поводу у меня появились кое-какие мыслишки. Кажется, один из твоих отелей сейчас на реконструкции? – спросил «адвокат» у Голикова. – Там нас вряд ли сразу найдут, и мы сможем пересидеть неделю-другую. А дальше будет видно…

Макса вдруг охватило безразличие ко всему. Он не верил Клейну, все еще считая, что тот преследует какие-то свои цели. С другой стороны, вокруг его собственной шеи медленно затягивалась петля. Когда полицейские или люди Виктора доберутся до него, будет уже поздно бежать.

Он смотрел на ребенка, который был чем-то вроде живого талисмана. Чувство родства исчезло. Теперь мальчик казался ему грязным и не слишком-то приятным существом. Ирен полулежала в кресле, засыпая в глубоком «дауне». Клейн вышел и через минуту вернулся со своим кожаным кейсом. Макс заметил, что ручка пристегнута к запястью адвоката изящными, но прочными браслетами.

Что-то должно было произойти, хотя событий и так было многовато для одной ночи. Клейн сел в кресло, не сводя с ребенка своих мерцающих глаз. Макс понял: масон приготовился к бегству.

Он был недоволен собой и своими слугами. Последний серьезный враг герцога все еще скрывался где-то, и даже Календарь Снов, оставшийся незавершенным, не мог указать дорогу к нему. Союзники врага, обитавшие в недостающем секторе, тоже были живы.

Герцогу стало ясно: если он хочет достичь цели, надо затратить гораздо больше энергии, чем прежде. В каждой отдельной реальности это означало стремление любой ценой реализовать свое материальное превосходство. Для не ведающих ни о чем людей это означало кое-что другое: новую цепь катастроф, необъяснимых убийств, помешательств, шизофренических синдромов. Герцог ничего не знал о придуманных ими понятиях «добра» и «зла». Его энергия перемешивала протоплазму в миллионах снов с таким же безразличием, с каким лаборант взбалтывает пробирку с микробами…