Умри красиво
Шрифт:
— Не думала, что когда-нибудь мне придется об этом рассказывать, но ты, дорогая, сама захотела. Когда напали на Стаса, я была с ней. Я была с Оксаной у себя дома, на диване. Описать тебе, чем мы занимались?!
Я вспыхнула, сама не понимая, от чего: это была странная смесь удивления, отвращения и… ущемленного самолюбия. Резко стало подташнивать — я догадывалась, о чем пойдет речь дальше, и уже не была уверена, что мне нужно это слышать… Гори оно все синим пламенем! Даже если Алиса в чем-то и виновата, не будет же она убивать сразу троих человек, которые подозревают ее в нападениях?
Алиса, тем временем, повернулась к своей подружке.
— Правда, Оксана? Я ведь не вру? Ну, давай, расскажи Вике о нашей последней встрече, — она схватила девушку за локоть. — У меня ощущение, что ты хорошо о ней помнишь!
Оксана мгновенно побледнела и, кажется, стала дрожать еще сильнее. Секунду она неотрывно смотрела в глаза Алисе, потом перевела взгляд на меня и, ошалело усмехнувшись, произнесла:
— Ты вообще нормальная? Ты что несешь?
Она дернулась, намереваясь освободиться и сбежать, но Алиса даже не шевельнулась, крепче стиснув ее руку, и опять повернулась ко мне:
— Последний раз мы виделись с ней как раз после той нашей поездки в клуб. Помнишь, ты натравила на меня Стаса с идиотскими предложениями, а сама пошла танцевать со своим дурачком? Ты пообещала быть со мной, а бросила меня ради него! Ты вообще можешь себе представить, что я чувствовала?! Можешь?!
Я вздрагивала от каждого ее слова, пулей вылетавших в меня с дикой злостью и обидой.
— Ничего я не обещала…
— Так, девочки, разбирайтесь за забором, о'кей? — засуетилась Оксана, но Алиса дернула ее к себе.
— И тогда я позвала ее. Мы давно знакомы, да, Ксюш?
— Заткнись!
— Давно, пока она не вышла замуж за этого борова — надо же, ведь я их познакомила! Но мы и сейчас не прекращаем наших маленьких шалостей, правда?!
— Заткнись, Алиса, пожалуйста…
— Ну, расскажи Вике, что было потом?!
Девушка яростно замотала головой.
— Слушай, ты, больная! Я позову охрану!
— Да ни хрена они мне не сделают! Рассказывай! — заорала мучительница, отпустив ее локоть и схватив за волосы. — Быстро!
На глазах Оксаны появились слезы — подчиняясь боли, она тянулась за рукой Алисы и тихо всхлипывала. У меня закружилась голова — единственным моим желанием было бежать со всех ног к калитке.
— Пусти ее! — ко мне наконец вернулась способность говорить, несмотря на ком в горле. — Это все равно ничего не доказывает!
— Ах, не доказывает?! — взвилась Алиса. — Отлично. Идем!
Она отшвырнула от себя хнычущую Оксану и схватила меня за воротник, как паршивого котенка. Толкнув меня к калитке (я не рискнула сопротивляться), Алиса зашагала по направлению к своему дому, возвышавшемуся в конце улицы монолитной краснокирпичной громадиной.
Мои «суслики» проводили нас испуганными взглядами — я не сомневаюсь, что они слышали львиную долю из нашего разговора за забором, и теперь не знали, как это все усвоить. Мы подошли к массивным железным воротам и Алиса затарабанила по ним кулаком со всей силы. Вверху, на маленьком мониторчике появился перепуганный охранник.
— Пускай меня!
— Одну секунду.
Она, не задерживаясь ни на мгновение, рванула по вымощенной белыми камешками дорожке к правой части дома. Я оглянулась на озадаченного охранника и нерешительно последовала за ней.
— Алиса, что происходит?
— Мы втаптываем меня в грязь, — ответила она, даже не оглянувшись. — Все, как ты хотела.
Бывшая подруга рывком открыла широкую стеклянную дверь, за которой, прямо на первом этаже, располагался просторный конференц-зал в спокойных молочных тонах, с длинным столом посередине. В комнате воцарилось молчание — несколько человек, как по команде, с удивлением повернулись к нам, а я боялась даже поднять голову, прячась за спиной разгоряченной Алисы. Ведь едва мы вошли, я сразу увидела красивого черноволосого мужчину во главе стола — самого Давида Самаева, главного олигарха нашего города.
— Папа! — скрестив руки на груди, воскликнула Алиса. — Можно тебя на минутку?!
К нам тут же ринулась невысокая блондинка с перекошенным от испуга лицом и огромными выпученными глазами — судя по описанию, это и была Анечка, «неземное создание», о котором мне рассказывала Алиса. Она что-то яростно зашептала, но моя подозреваемая даже не наградила ее взглядом, тяжело втягивая носом воздух.
— Алиса… — смущенно улыбнулся Самаев и поднялся из-за стола. — Я занят, как видишь…
— Черт! — в отчаянии всхлипнула она. — Папа… Я ведь никогда тебя не прошу!
Он извинился перед своими гостями и, с укором поглядев на дочь, вышел из комнаты. О, Господи… Ну что она задумала?! От испуга мне стало трудно дышать — на ватных ногах я проследовала через конференц-зал прямо в слабо освещенный коридор, где, беспокойно посматривая на часы, нас дожидался Самаев.
— Ты даже не представляешь, кто там у меня сидит, — в его тихом, сдержанном голосе отчетливо зазвучали гневные нотки. — Что у тебя случилось?
— За что ты запретил мне общаться с Оксаной?
На мгновение его лицо перекосило от испуга — он метнул на меня беспокойный взгляд.
— Не понимаю, при чем тут…
— Папа! — закричала Алиса, с трудом сдерживая слезы. — Расскажи ей!
Уже в который раз за этот день мне захотелось провалиться сквозь землю — уйти в небытие, раствориться, исчезнуть, лишь бы никогда больше не чувствовать на себе полного ужаса и отвращения взгляда Алисиного отца.
— Да что ты творишь?! — зашипел он и ткнул в меня пальцем. — Кто это вообще?! Что за игры?! Я ведь предупреждал тебя!
— Расскажи ей, что ты видел!!! — вдруг зарыдала Алиса. — Ты вернулся раньше, около двенадцати… Это ведь был день рождения Черкасова! Двадцать пятое октября, чертово двадцать пятое октября!
— Я не хочу об этом вспоминать! — рявкнул Самаев, отодвигая ее со своего пути. — Довольно! Я возвращаюсь к коллегам.
— Папа… — Алиса упала на колени и забилась в угол, закрывая лицо руками. — Она же считает меня убийцей… Она мне не верит…
Он остановился, держась за ручку двери, и медленно повернулся ко мне. Меня окатывали волны жара и холода одновременно — разобрать, жива я или мертва, было так же сложно, как и изобразить из себя невидимку. Черные глаза Самаева вспыхнули подозрением.