Чтение онлайн

– Миссис Беккет, – начал суперинтендент, – у вас есть дочь Кейтлин, не так ли?

Линн бросила взгляд наверх.

– Д-да, – с трудом выдавила она сквозь ком в горле. – Есть.

– Простите, если я чуть забегаю вперед, но, насколько мне известно, ваша дочь страдает печеночной недостаточностью и нуждается в пересадке. Верно?

Линн помолчала, отчаянно стараясь четко мыслить. Зачем они здесь? Для чего?

– Если не возражаете, объясните мне, что вам нужно? В чем дело? Чего вы хотите? – Ее охватила дрожь.

– У нас есть основания думать, что вы пытаетесь купить для дочери новую печень, – объяснил Рой Грейс. – Вам известно, миссис Беккет, что в нашей стране это уголовное правонарушение?

Линн вновь взглянула наверх, боясь, как бы не услышала Кейтлин, поспешно завела офицеров на кухню, плотно закрыла дверь.

– Прошу прощения. Совершенно не понимаю, о чем вы говорите.

– Может, сядем? – предложил Грейс.

Линн выдвинула стул, села за стол лицом к детективам. Подумала, не предложить ли чаю, и решила не предлагать, чтобы как можно скорее от них отделаться. Рой Грейс, не снимая пальто, сел напротив нее, скрестив руки.

– Миссис Беккет, на прошлой неделе было очень много телефонных звонков с вашего домашнего и мобильного телефонов и с телефона мюнхенской компании под названием «Трансплантацион-Централе». Скажите, зачем вы туда звонили?

– «Трансплантацион-Централе»? – повторила она.

– Это фирма международных поставщиков органов. Они снабжают органами нуждающихся в пересадке, вроде вашей дочери, – пояснил Грейс.

Линн воинственно пожала плечами:

– Простите, никогда не слышала. Знаю, что друг моей дочери очень недоволен обращением с ней в лондонской больнице.

– Чем именно? – уточнил Грейс.

– Тем, как там составляются чертовы списки очередников на трансплантацию.

– Похоже, и вы недовольны, – заметил он.

– По-моему, вы тоже были бы недовольны, если бы это была ваша дочь, суперинтендент Грейс.

– И вам не приходило в голову поискать печень за пределами Соединенного Королевства?

– Нет, конечно!

Грейс немного помолчал. Потом как можно мягче спросил:

– Будете отрицать, что нынче утром в пять минут десятого говорили по телефону с фрау Марлен Хартман, возглавляющей «Трансплантацион-Централе»?

Несмотря на все свои усилия, Линн растерялась. Ох, черт, черт, черт…

– Проклятье, вы телефон прослушиваете?

Над головой послышался шум спускаемой из ванны воды.

Суперинтендент сунул руку в карман, вытащил коричневый конверт. Осторожно достал из него фотографию, положил перед Линн. Девочка лет тринадцати-пятнадцати. Хотя вид грязный, неряшливый, личико хорошенькое, похожа на цыганку, прямые темные волосы, голубая дутая безрукавка поверх обтрепанного разноцветного спортивного костюма.

– Миссис Беккет, – продолжал суперинтендент. – Наверняка вам сказали, что печень для вашей дочери получена от жертвы автомобильной катастрофы.

Он помолчал, вглядываясь в глаза Линн. Она не ответила.

– На самом деле это не так, – сказал он. – Печень возьмут у этой румынской девочки. Ее зовут Симона Иримия. Насколько нам известно, пока она еще жива-здорова. Ее нелегально привезли в Англию, чтобы убить и отдать вашей дочери печень.

На мгновение Линн показалось, что мир вокруг рухнул.

Симона с Гогу на коленях сидела на комковатом матрасе в кузове болтавшегося из стороны в сторону фургона. Машина то ускоряла ход, то резко тормозила на извилистой дороге. Она упиралась руками в гофрированный металлический пол, стараясь не упасть.

Рядом с ней лежит голубой железный ящик для инструментов, моток синей веревки, широкие рулоны липкой ленты. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз ела и пила – это было давно, еще до посадки на борт самолетика. Отчаянно хочется пить и подташнивает от выхлопных газов.

Хорошо бы Ромео был рядом, с ним всегда безопасно, и было бы с кем поговорить. Немка всю долгую дорогу на нее не обращала внимания, уставившись в ноутбук или разговаривая по телефону. Вот и теперь сидит спереди, ведет серьезную беседу с водителем фургона – высоким бесстрастным румыном с морщинистым лицом, зализанными назад угольно-черными волосами, в свободной блузе и джинсах, с массивным золотым браслетом на запястье.

Женщина то и дело повышает тон, водитель либо молчит, либо возражает.

Окон в кузове нет. Для того чтобы что-то увидеть, надо вытянуть шею и глядеть между креслами в лобовое стекло. Фургон идет по ухоженной сельской местности. В поле зрения в основном попадают деревья, живые изгороди, иногда дом или ферма.

Машина вдруг резко затормозила, свернула, проехала в ворота. Под колесами задребезжала решетка, затем пошла длинная извилистая подъездная дорожка. Кругом указатели на столбиках, только прочесть написанное невозможно.

Вдали под серым небом холмы, заросшие пышной зеленью. Проехали мимо большого озера, широкой лужайки слева с красиво подстриженной травой. Одни участки выстрижены короче других, среди них углубления, засыпанные песком. Интересно, куда это они приехали? Спрашивать боязно.

Показался огромный серый дом, перед которым стоят сверкающие машины. Симона пришла в восхищение. Какая красота! Неужели она будет здесь работать? Хотелось спросить немку, но та снова болтала по телефону и на что-то сильно сердилась.

Фургон подкатил к дому сзади и остановился. Водитель заглушил мотор, вылез, в то время как женщина продолжала скандалить по телефону. Румын открыл заднюю дверцу фургона, схватил Симону за руку, помог выйти и, к ее удивлению, не отпустил, крепко сжал руку, словно боялся, что она убежит.

Она дернулась, на миг на него разозлившись, но хватка у него оказалась железной. Вышла немка. Симона перехватила ее взгляд. Обычно она ей улыбалась, а теперь ни улыбки, ни даже намека на знакомство. Только холодно на нее посмотрела, как на пустое место. Видно, сильно сердится из-за телефонного звонка, подумала Симона.