Чтение онлайн

– Прощения, Мелли, - тихо шепчет моя старая подруга. – Я нуждаюсь только в нем.

Я закивала не в силах говорить. То, что я увидела в глазах Скарлетт, называлось сожалением и виной.

– Я должна была сделать это раньше, - продолжает подруга. – Но гордость не позволила мне прийти к тебе. И с каждым годом становилось лишь хуже. Я заслужила твой гнев, но его не было, и я злилась еще больше от твоего великодушия. Я ждала презрения и унижения после того, как ты обосновалась здесь, но его не было. Ты всегда помнила о моем сыне и не позволяла нашим раздорам отразиться на Бо. Я злилась на тебя, потому что у тебя было всё, чего я желала, но потом вдруг поняла, что сама виновата в своих бедах. Эшли был моей мечтой, но я не видела его настоящего. После войны он не изменился, став бесхарактерным и безвольным. Он был таким и до неё. «Тара» стала так важна для меня, что я пошла на предательство ради неё. Гордость не позволила попросить у тебя денег, и я подослала Сьюлин к мистеру Кеннеди. Когда я увидела твой дом в Атланте и то, что ты владеешь лесопилкой, я позавидовала тебе, Мелли. Решив, что муж Сьюлин раздает такие подарки, я настаивала, чтобы он потребовал её назад. Я отчего-то решила, что если мистер Кеннеди станет снова владеть лесопилкой, то сможет помогать «Таре».

– Хватит Скарлетт, - тихо шепчу я. – Пусть всё останется в прошлом. Не жди, что я все забуду, но жить старыми обидами не хочу.

– Спасибо, Мелли, - закрыв глаза, произносит Скарлетт, вздохнув полной грудью. – Ты всегда была лучше меня.

– Спасибо за Кэти, Скарлетт, - шепчу я, вновь пережив сегодняшний ужас.

Жизнь снова стала налаживаться. Бархатную амазонку Кэти я лично сожгла в тот же день, как только меня перестала бить дрожь. Ретт волновался из-за моего состояния, так как трястись я не переставала еще пару дней. Мне даже снились кошмары.

Общаться как раньше со Скарлетт мы не стали, но я почувствовала, что в этой истории поставлена точка. Претензии предъявлены, обмен пощечинами произведен, стороны получили сатисфакцию. Теперь мы были просто соседями с родственными связями. Дальними.

Когда пришла моя пора рожать, я чувствовала, что не уверенна в том, что переживу. После случая с Кэти моё здоровье ухудшилось, и я практически все время лежала, боясь потерять ребенка. Доктор Мид прибыл за неделю до моего срока и жил с нами в ожидании родов. Во время первых потугов я еще старалась держать себя в руках, но с каждым часом мое состояние физическое и моральное ухудшалось на глазах.

Лежа в постели и видя нахмуренные брови доктора, я стала молиться. Если честно, я никогда не была особенно религиозна, но в жизни каждого человека настает такой момент, когда обратиться больше не к кому, и мы обращаемся к Нему.

– Господи, прошу тебя, прости за все грехи, - едва слышно шепчу, чувствуя, что мое сознание от боли будто затухает. – Я благодарю тебя за всё, что мне пришлось пережить и испытать. За мужа, за дочку. Прошу тебя, позаботься о них. Пусть не скорбят по мне. Прошу тебя, Боже, сохрани жизнь моему еще нерожденному ребенку, что сейчас зависит только от тебя. Он еще совсем невинный и крошечный. Пощади его. За грехи возьми мою жизнь, только сохрани его. Дай мне самой заплатить за свои поступки, не карай моего ребенка.

Я перестала видеть потолок спальни и словно соскользнула в темноту. Сначала ничего не было, ни тепла, ни холода, ни света, даже темноты не было как таковой. И вдруг я услышала голос:

– Ты готова?

– К чему? – со страхом спрашиваю я.

– Покинуть этот мир и уйти со мной, - спокойно и умиротворяюще спрашивает голос.

– Я не могу, - с сожалением отвечаю я, чувствуя, что он зовет меня в хорошее место.

– О чем ты сожалеешь?

– О том, что так мало была с дочерью и не прижму еще одного своего ребенка к груди, - отвечаю я.

– Какой судьбы ты хотела бы для них? – спрашивает безликий вновь.

– Стать достойными людьми.

Тишина стала гнетущей. Я чувствовала, как меня оценивают и взвешивают мои поступки и слова.

– Я умерла? – взволнованно спрашиваю.

– Да, - ровно отвечают мне. – Ты умерла давно. Очень давно, но мы поместили тебя в эту реальность, дав шанс прожить жизнь по-другому.

– Но как? – непонимающе спрашиваю я.

– Ты заболела, помнишь? – напоминает голос. – Лекарства, что ты выпила, были очень сильными и несочетающимися между собой. Твоя аллергия вызвала удушение, и ты умерла во сне.

У меня была аллергия. На что именно я не знала. Просто порой мне нужен был ингалятор для дыхания. В последние годы я не пользовалась им, но всегда держала под рукой на всякий случай.

Вдруг я увидела надгробие и цветок. Крупная роза, которую принесла моя мама. Мама. Я так соскучилась по тебе! Мне захотелось обнять и утешить её, рассказать о Кэти и Ретте, но я не могла пошевелиться, чтобы коснуться её. Мама уже не плакала, а я увидела, как она изменилась, постарев.

– Сегодня у тебя годовщина смерти, - вдруг произнес голос. Такое слышать странно. Не знаешь, как реагировать на подобное.

– Теперь я умерла насовсем? – вдруг печально спрашиваю я.

– Ты этого хочешь?

Я уже не вижу мамы, с ужасом понимаю, что не помню её лица. И лица мужа и дочери. Паника стала нарастать внутри меня. Я забывала своих родных и близких, будто растворяясь в молоке, в которое превращалось все вокруг меня.

– Нет!!! Я хочу вернуться к семье! – закричала я из последних сил, чувствуя, как это молоко поглощает остатки моего сознания. – Прошу, верните меня обратно…

Сначала я почувствовала боль. Тянущая боль во всем теле. Потом тяжесть и древесный аромат. Ретт. Так пахнет мой муж. Я это помню. Почувствовав под рукой простынь, я слегка шевелю пальцем, погладив его. Приятно, но не так как раньше. Аруна забыла сменить бельё? Как Мамушка это пропустила?

– Мелли? – слышу я голос будто издалека. – Мелли, прошу, посмотри на меня.

Голос Ретта. Это точно он, но явно чем-то встревожен. У нас проблемы? Кэти? Малыш?

– Ретт, - шепчу я, желая спросить про дочку и новорожденного.

– Мелли!!! Доктора!!!

Топот бегущих ног был слишком болезненным для моих ушей, и я вновь соскальзываю во тьму, но теперь она другая, словно слизкое болото, кишащее моими страхами и кошмарами. Сквозь эту тьму, становившуюся то плотным туманом, то легкой дымкой, я слышу упрямый голос Ретта:

– Она поправится! Делайте, что можете или убирайтесь к черту!

Порой я слышу плачь тети Питти:

– Мелани, как нам быть без тебя? Ты должна вернуться к нам.

Сотни других голосов сплетаются в единой гул, который я не могу заглушить. Словно тысячи радиоприёмников, которые включены и перескакивают на разные частоты, вырывая обрывки фраз или слов. Пока один голосок не перекрывает все остальные, заставив затихнуть это безумие. Кэти, моя доченька зовет меня:

– Мамочка, пожалуйста, возвращайся к нам. Папа и я так любим тебя и ждем. И братик тоже, но он еще совсем маленький. Папа плачет, братик тоже плачет, а я верю, что ты проснешься.

Услышав голосок своей малышки, я чувствую, будто вновь задыхаюсь. Но теперь не от нехватки воздуха, а от мысли, что она страдает без меня. И Ретт. И сынок? У меня сын?

– Ружье сработало? – спрашиваю вслух, будто раньше не могла догадаться сделать это.

– Что? – недоверчиво вскрикивает Ретт. – Мелли, что ты сказала?

– Ружье сработало? У нас сын? – непонимающе и с трудом шепчу я.

– Да, Мелли, - восторженно и ошалело шепчет Ретт. – У нас замечательный сын, родная. Доктор!!! Все сюда! Мелани очнулась!