Чтение онлайн

— Слушайте, а чего на нем треклятый фрицевский крест?

Все глаза обратились к предательской свастике [61] .

— Это чья-то шутка, — злобно сказал Порта. — Возможно, тебя это удивит, янки, но здесь не всем хочется, чтобы американцы их освобождали.

— Ну, что ж, надо найти белой краски и закрасить ее. Нельзя, чтобы в этой стране меня принимали за фрица.

Хозяина вытащили из-под стойки и велели найти белую краску. Он нашел. Порта с американцем торжественно уничтожили вызывающую свастику, потом уселись в кювете, закурили и стали самодовольно разглядывать дело своих рук.

— Отлично, — сказал американец. — Решено: вы берете меня с собой в Париж. Как только окажемся там, я отправляю сообщение в мою газету. Знаешь, какие заголовки приходят мне на ум? — Он поднял правую руку и начертал громадными буквами в воздухе: «ВОЕННЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ С ТАНКИСТОМ ОСВОБОЖДАЮТ ПАРИЖ. В ПЛЕН СДАЕТСЯ МИЛЛИОН ФРИЦЕВ». Что скажешь, а? Фотографировать умеешь, приятель?

— Само собой, — хвастливо ответил Порта.

— Отлично. В таком случае мы выстроим всех немецких генералов, щелкнем их перед баром «Риц», а потом отправим пинками в кювет. Ну, парни, вперед!

Он вскочил на ноги, сделал два широких шага к «пантере», а потом свалился совершенно без чувств посреди площади. Его способность поглощать спиртное заслуживала всяческого уважения, но, видимо, даже у американцев есть свои пределы. Мы оставили его лежащим и еле-еле влезли в танк. Порта, петляя, повел его по площади и деревенской улице. Я не мог понять, дорога ли представляет собой сплошные подъемы и спуски, или я клюю носом; иллюзия ли вертящиеся у меня перед глазами огненные колеса, или это новое оружие противника. Барселона храпел, положив голову на колено Легионеру; Старик прижимал ладони к вискам, Малыш то икал, то немелодично орал песню. Мне сперва казалось, что Хайде тоже пытается петь, хотя это было не в его духе; лишь когда мы оставили деревню далеко позади, и он, согнувшись, прижал руки к боку,: у меня появились в этом сомнения.

— Что это с ним? — раздраженно спросил Порта.

Хайде несколько раз простонал, потом шумно выблевал все съеденное и выпитое на пол танка.

— Это из-за чертова американского виски, — пробормотал он.

Вонь была такой отвратительной, что о сочувствии не могло быть и речи. Мы напустились на него с бранью, а Хайде свернулся в комок и несколько раз пронзительно вскрикнул.

— Не обращайте на него внимания, — посоветовал Малыш.

Мы старались не обращать, но трудно не замечать человека, если он каждые несколько секунд пронзительно кричит тебе в левое ухо.

— Может, он в самом деле болен? — наконец сказал я.

Все повернулись и критически посмотрели на скорчившегося Хайде.

— Останови танк, — сказал Старик. — Давайте внимательней осмотрим его.

Порта остановился под купой деревьев на обочине, мы вчетвером вытащили кричавшего Хайде и уложили на траву.

— Пустим ему пулю в башку, — предложил Малыш. — Избавим от страданий. Это проще всего.

— Заткнись, — приказал Старик. — Помогите мне его раздеть.

Мы расстегнули куртку Хайде и спустили с него брюки. Старик осторожно нажал ему на живот в нескольких местах, Хайде издал громкий мучительный крик и принялся оскорбительно ругаться.

— Аппендицит, — сухо сказал Старик. — Нужна немедленная операция, чтобы не случилось прободения… Сделать ее могут только за американскими позициями. Что скажете?

— Рисковать нарваться на пулю из-за этого дерьма? — спросил в испуге Порта. — Нет уж! Плевать на его аппендицит!

Легионер покачал головой.

— Наивно думать, что американцы будут оперировать немецкого солдата. Они так стремятся выиграть войну, что им не до людей. Возможно, нас всех перестреляют.

— Давайте избавим его от мучений, — настаивал Малыш.

Мы уставились на дергавшегося Хайде. Порта достал сигарету с анашой и вставил ему в посиневшие губы. Малыш взялся за наган, у Барселоны был встревоженный вид. Старик потирал нос, это был верный признак беспокойства. Хайде что-то лихорадочно забормотал, мы несколько раз расслышали слово «Господи».

— Поздновато начинать беспокоиться о нем, — сурово сказал Порта.

Старик принял решение.

— Попробуем связаться с какой-нибудь из наших частей по радио. Должна быть хоть одна в пределах досягаемости, хотя один Бог знает, где. Давайте пытаться, пока не наткнемся на какую-то.

Легионер пожал плечами, взял наушники и принялся крутить ручки приемника. Щелчки, потрескивание, потом послышался голос:

— Алло, алло. Говорит Бетти Грэбл.

— Не то, — сказал Легионер. И стал продолжать попытки. Другой голос:

— Говорит Хелла двадцать семь. Говорит Хелла двадцать семь. Срочно нужен врач. Хелла двадцать семь, Хелла двадцать семь.

Еще кому-то было плохо, но это не служило утешением для мучившегося Хайде.

— Продолжай попытки, — угрюмо сказал Старик.

Минут через пять удалось связаться с кем-то из наших.

— Дикий кот сто тридцать три. Слушаем вас.

— Нам нужен хирург, — оживленно сказал Легионер. — Случай аппендицита.

— Хорошо, оставайтесь на связи. Где вы?

Легионер выругался.

— За кого вы меня принимаете? Не суйтесь не в свое дело и найдите хирурга!

Невидимый радист засмеялся.

— Ладно, не волнуйтесь. Вот врач. Удачи, приятель.

Пауза, потом новый голос:

— Говорит оберстлейтенант Эйкен. Откуда вы знаете, что это аппендицит?

Легионер быстро перечислил симптомы.

— Да, пожалуй, вы правы. Не знаю, где вы находитесь, но в любом случае прибыть не могу, так что вам придется управляться самим. Я буду давать вам указания, следуйте им и не медлите, иначе пациент умрет. Понятно?

Легионер взглянул на Старика и кивнул.

— Хорошо, мы готовы.

— Так. Прежде всего вымойте руки спиртом. Затем смажьте живот пациента йодом и крепко привяжите его.

К ужасу Малыша, Порта тут же принялся лить виски на живот Хайде. Йода в аптечке не было, а виски казалось наилучшей заменой.

— После этого стерилизуйте инструменты спиртом. У вас должен быть литр.

— У нас есть, — удивленно сказал Барселона. — Если б я это знал, его уже не было бы.

— Приготовьте ватные тампоны для остановки кровотечения. Держите скальпель крепко, но без напряжения. Сделайте разрез по диагонали сантиметров десять длиной.

Голос продолжал давать холодные, четкие указания, где делать разрез. Старик старательно выполнял их. Я заметил, что рука его удивительно тверда, хотя лоб весь в поту. Анестизировать пациента было невозможно, и демонические вопли Хайде пронзали мне голову, будто сверло бормашины. Мы связали его лямками противогазов, но все равно четверым приходилось удерживать беднягу в неподвижном положении.