Чтение онлайн

– Короче, – вернулся к разговору Вирджил, – как поживаешь, Бад?

– Все путем, все путем, – ответил Бад. – Перебрался сюда три месяца назад из северного пригорода Сакраменто. Это столица штата, как тебе известно. Купил подержанный «бьюик» – и вперед. Городок приятный. Военно-морская база. Каждый таксист представляется ветераном Перл-Харбора.

– Где-то работаешь?

– Только если уж совсем припрет.

– Знаю, что говорю это каждый год, но послушай: в моем магазине есть для тебя местечко. По правде говоря, в нынешних обстоятельствах ты бы мне очень пригодился.

– Дела идут в гору?

– Заказов полно, Бад, вкалываю шесть дней в неделю.

– Адские муки.

– Кроме шуток, Бад. Поработаешь со мной – обеспечишь себя на годы вперед.

– Я давно себя обеспечил.

– Буду платить тебе больше, чем ты стоишь.

– Да я гроша ломаного не стою, Девственник. Ты же знаешь.

Вирджил рассмеялся:

– Тогда в гости приезжай. Летом. Запрыгивай в «бьюик» – и махнем на рыбалку.

– У вас, у деревенских, одна рыбалка на уме.

– Просто повидаться охота, Бад. И Дел обрадуется. Малыш Дейви будет на седьмом небе от счастья.

– Может, на будущий год.

– Да ты каждый раз так говоришь. – Вирджил не отступался. – Приезжай нас проведать, Бад. Съездим на ночную мессу. Помолимся за наших парней.

– За кого надо, я уже помолился.

– Слушай, прекрати. В следующем году десять лет будет.

– Десять лет? – Бад подождал, чтобы исчезли помехи дальней связи. – Десять лет кому? Десять лет чему?

Вирджил почувствовал себя идиотом.

Боб Клэй был подстрелен в Нормандии в тот же день, когда Эрни, раненный в правое бедро, истек кровью. Никто не понял, что у него разорвана артерия, потому что кровь не растекалась лужицей, а сразу впитывалась в сырую землю. И никто этого не замечал. Ему не оказали должной помощи, так как немцы атаковали с противоположного края густой лесополосы французского бокажа {19} . Под мощным обстрелом невидимого противника подразделение битый час не могло сдвинуться с места.

Два взвода, в которых служили Бад и Вирджил, отправили вырубать корни и деревья – при отсутствии гранат задание практически невыполнимое. В конце концов, обойдя противника с фланга, они перебили всех фрицев, но какой ценой… Капрал Эмери, непосредственный командир Бада, был буквально разрезан пополам очередью немецкого пулемета. Вирджил не сумел оказать первую помощь сержанту Каслу, который получил в грудь три пули, раздробившие позвоночник. Берк был смертельно ранен в голову, а рядовому Коркорану оторвало руку по самое плечо. Парня доставили в лазарет. Удалось ли спасти ему жизнь, никто не знал.

Через неделю пропал без вести Джонни-бой, а его тезка тронулся умом; ребята из их подразделения один за другим попадали в списки боевых потерь. В течение почти двух месяцев, с начала июня и до первых дней августа, взвод либо участвовал в боях, либо двигался к линии фронта. Бада повысили до капрала, а у Вирджила от ежедневного сухого пайка стали гнить зубы.

На пятьдесят девятый день подразделение отправили на отдых в палаточный лагерь на территории Франции; там были койки с шерстяными одеялами и относительно теплый душ, горячая еда и столько кофе, сколько мог влить в себя простой солдат. Вскоре большую палатку приспособили под кинозал. Клайда, как прилично владеющего французским, перевели в разведку. В небе теперь барражировали самолеты британских и американских ВВС, поступали вести, что решающее сражение выиграно, что немцы бегут и что к Рождеству всех парней распустят по домам. В часть присылали новобранцев; их нужно было обучить и подготовить. Бад никого не щадил, а Вирджил отказывался запоминать их имена.

В середине сентября подразделению выдали новую форму, новое оружие и повезли в Голландию для наступления. В темноте столкнулись четыре грузовика. Пятеро солдат погибли, трое были тяжело ранены. Грузовики отремонтировали и с восходом солнца отправили дальше. Через три дня, на рассвете, их неожиданно накрыли немцы. Командный пост был взорван, завязался бестолково-хаотичный бой, в котором Вирджил и Бад плечом к плечу били врага. По чистой случайности вблизи оказались три танка, британские «кромвели», которые шумно атаковали немцев и одержали верх. Многие новобранцы встретили свою смерть в первом же бою; большая часть происходящего не имела никакого смысла, вообще никакого.

Потеряв счет дням, Вирджил очнулся во Франции, где и он, и Бад спали, спали и спали. Гуляли вокруг огромных соборов, играли в футбол. Смотрели выступления кинозвезд. Рядом с казармами стоял бордель под названием «У мадам Софи». В то время как большинство офицеров отправлялись в увольнение, чтобы провести трое суток в Париже, Бад и Вирджил вместе со «стариками» в любую погоду муштровали новобранцев. А по вечерам смотрели новые киноленты.

Наступил самый морозный за всю историю декабрь, и немцы вторглись в Бельгию. Ночью все подразделение погрузили в машины, провезли на бешеной скорости сквозь тьму и высадили на дороге, где-то между Парижем и Берлином. Вирджил поблагодарил одного сочувствующего водителя – цветного парня, который дал ему пачку «Лаки страйк» и пожелал Божьего благословения.

Дальше они шли по дорогам, по заледеневшим полям и проложенным в снегу тропам, перетаскивали боеприпасы и провиант для себя и для тех, кто уже вышел на передовую. Вдалеке Вирджил смог разглядеть яркие вспышки взрывов, напоминавшие фейерверк в честь Дня независимости. Морпехи, которые теперь сражались с ними в одном строю, потеряли много своих, когда продвигались вперед, чтобы создать у немцев иллюзию, будто в наступление идет целая дивизия. Уловка сработала. Но солдат полегло немало.

В лесах Бельгии Вирджил и Бад вместе с подразделением попали под артобстрел; нескольких парней разорвало ударами снарядов. Дальше их часть направили другой дорогой, через окрестности Бастони. Они шагали мимо церкви, где были аккуратно сложены штабелями павшие солдаты, мимо инвалидов, мимо никчемных танков с разорванными гусеницами; встретили фермера, пасущего пару коров, жующих стог сена. Фермер и коровы, казалось, не замечали ни немцев, которые пытались вернуть порт в Антверпене, ни творящуюся вокруг неразбериху. Холод пробирал до мозга костей. С этим ничего нельзя было поделать. Несколько солдат замерзло насмерть. Были и те, кто из-за постоянного недосыпа тронулся умом, их пришлось отправить обратно в Бастонь. Надеялись, что они смогут прийти в себя и вернуться обратно в строй, в этот холод.

Молодой новобранец – рядовой какого-то взвода, какой-то роты – стоял на посту. Вирджил сидел в окопе, выстланном внизу сосновыми иголками и накрытом ветками, укутавшись в казенное одеяло. Сном это можно было назвать с большой натяжкой. В кулечке лежали считаные фруктовые карамельки; он положил в рот сразу две. Осталась одна; Вирджил встал с ледяного пола и протянул ее новобранцу.

– Подарок на Рождество, – прошептал Вирджил.

– Спасибо, Девственник.

– Сынок, еще раз скажешь «Девственник», и я тебе врежу.

– Ты разве не Девственник?

– Для такого салаги, как ты, – нет.

Окоп был в крайнем левом лесочке, на подъеме росло два дерева, при дневном свете можно было разглядеть голое поле бельгийского фермера и прямо за ним цепочку домов, стоящих вдоль узкой дороги, ведущей на северо-восток. Ночью была только пустота. Предполагалось, что немцы засели где-то внизу.

Остальная часть подразделения расположилась в окопах и укрытиях с правой стороны. По плану здесь должна была находиться главная линия обороны. На самом деле идея военного штаба была так же смехотворна, как и мечта выспаться. Оборона была настолько слабой, что впереди за деревьями не было разведывательного поста. Тыл был укреплен из рук вон плохо. У тяжелой артиллерии осталось всего несколько снарядов. Полевая кухня отсутствовала, питались сухим пайком.