Чтение онлайн

В этот момент Прошка заметил нас, махнул Марку, и они хорошей рысью поскакали нам навстречу.

– Совесть есть?
– крикнул Прошка издалека.

Марк ничего не сказал, только посмотрел со значением.

Прошкин вопрос мы с Лешей сочли риторическим, выразительное молчание Марка, с нашей точки зрения, тем более не требовало ответа, поэтому мы преспокойненько пошли себе дальше.

– Ну?!
– требовательно-возмущенно выпалил Прошка, снова переходя на рысцу (нормальным шагом он за нами не поспевал).

– Ты о чем?
– спросила я, округлив глаза.

Прошка и Марк вскипели и заговорили одновременно:

– Хватит дурака валять!

– Где вы шлялись?!

Я с видом оскорбленной добродетели кивнула на Лешин рюкзак.

– За водой для вас ходили.

Со стороны могло показаться, что я доводила их до белого каления из вредности. Но любой, кто меня знает, сразу бы понял всю абсурдность такого предположения. Просто скажи я Прошке и Марку, что разговаривала с Татьяной, они пристали бы ко мне с ножом к горлу и не отстали бы до тех пор, пока я им не выложила бы все. Но торчать еще час на солнце, а потом снова повторять всю историю для Генриха мне решительно не хотелось. Вот я и тянула время, а сама все прибавляла шагу, чтобы побыстрее добраться до лагеря. Леша, который часовую Татьянину исповедь провел в еще менее комфортных условиях, чем я, благоразумно помалкивал, хотя отчасти и разделял нетерпение Марка и Прошки.

– За водой? Так долго?!
– воскликнул Прошка негодующе и недоверчиво.

– Кое-кто совсем стыд потерял, - горестно пожаловалась я Леше.
– И двух суток не прошло с тех пор, как за водой ходил Генрих, а они имеют наглость утверждать, что мы отсутствовали слишком долго. Ты чувствуешь, Леша, насколько пристрастно к нам здесь относятся? Как меня утомили эти вечные мелкие придирки, эта вопиющая несправедливость!

– Прекрати кривляться, Варвара, или я за себя не ручаюсь, - прорычал Марк.
– Ты собиралась привести сюда Татьяну. Где она?

– Не рискуя ошибиться, я могу утверждать лишь, что Татьяна в Крыму. Более того, возьму на себя смелость уточнить: по всей вероятности, она еще не покинула побережье. Но о большем не проси. Я не ясновидящая.

Испытывать терпение Марка небезопасно. Заметив, что он побелел от бешенства, Леша дрогнул.

– Мы разошлись с ней совсем недавно, - сознался он.
– Они с Варькой просидели на берегу, километрах в полутора отсюда, и проговорили пятьдесят шесть минут. Потом Татьяна ушла в пансионат, а мы - сюда.

Может быть, Лешино вмешательство и нарушило бы мои планы, но было поздно мы уже подошли к тропинке, ведущей на наше плато. Не дожидаясь шквала вопросов, я проворно почесала наверх. Леша, Прошка и Марк пыхтя потопали следом.

Генрих полулежал на матрасе и глядел в пространство; рядом валялась открытая книга. Увидев меня, он вздрогнул и поспешно вскочил.

– Как дела, Варька?
– спросил Генрих, озираясь по сторонам, вероятно, в поисках Татьяны.

Я плюхнулась на его место и прикрыла глаза.

– Спасибо, паршиво. А у тебя?

Наш светский диалог прервало появление остальных участников забега. В группе отстающих лидировал Марк. Он вынырнул из-за кустов и без долгих предисловий потребовал:

– Рассказывай!

– И без выкрутасов!
– крикнул из-за его спины Прошка.

Я было заикнулась о чае, но, взглянув на лица дорогих друзей, благоразумно воздержалась. Подождав, пока все рассядутся, я начала свое пространное повествование. Как ни поразительно это звучит, меня ни разу не перебили. По-моему, никто даже не пошевелился.

– Гениальная интуиция Лешу не подвела, - закончила я рассказ.
– Татьяна таки выразила пожелание меня убить. Только благодаря Лешиной предусмотрительности вы имеете счастье лицезреть меня в добром здравии.

– Какая ужасная история!
– вымолвил потрясенный Генрих.

– Modus operandi! Modus operandi!
– передразнил Прошка Лешу.
– Три убийства и два покушения, и каждое новым способом. Какой уж тут modus operandi!

Леша растерянно почесал в затылке.

– Очень даже очевидный, - ответила я.
– Все пять раз преступница действовала экспромтом, под влиянием момента, и обходилась подручными, доступными всем средствами. И как ловко! Ни разу ведь следов не оставила.

– И как, интересно, Татьяна собирается со всем этим жить?
– задумчиво проговорил Марк.

– Ну, едва ли весело. Хотя... кто знает? Жила же она как-то с убийством мужа на совести. Жертвой больше, жертвой меньше - какая разница?

– Это совсем другое дело, - возразил мне Марк.
– Ее муж был подонком; по его вине, в сущности, и погиб второй ребенок. А он, мерзавец, заставил расплачиваться Татьяну. Я бы тоже не стал оплакивать такого негодяя. Но Мирон и Нина ничем перед Татьяной не провинились. И каким образом она оправдается перед собой - лично мне непонятно.

– Может быть, она воспринимает их смерть как несчастный случай, предположила я.
– Водитель, у которого в гололед отказали тормоза, тоже может убить ни в чем не повинных людей. Такое случается сплошь и рядом. Но из виновников аварий считанные единицы до конца жизни мучаются чувством вины. Остальные, оправившись от шока, как ни в чем не бывало вновь садятся за руль.

– Неудачная аналогия, - высказался Леша.
– В случае аварии люди гибнут, может быть, и по вине водителя, но никак не по его воле.

– А в этом случае вышло как раз наоборот, - подхватил Прошка.
– Мирон и Нина погибли по воле, но никак не по вине Татьяны.

– Здрасьте!
– возмутился Леша.
– А по чьей же вине они, по-твоему, погибли?

– По Варькиной, конечно.

– По моей?!

– А то по чьей же? Кто притащил нас в эту глушь, где можно безнаказанно посбрасывать на скалы чертову уйму народу? Кто довел до исступления Мирона, так что у него физиономию от злобы перекосило, и любой нормальный человек просто из чувства самосохранения должен был его укокошить? Неудивительно, что Татьяна сгорала от желания с тобой поквитаться.

Я онемела от негодования.

– Ты палку-то не перегибай, - вступился за меня Леша.
– Татьяна давным-давно убила своего мужа, теперь внезапно призналась во всем Николаю, а Нина это признание случайно подслушала. При чем тут Варька? Она не виновата.

– В этом не виновата, - подтвердил Прошка.
– Никто ее и не обвинял. Но, не будь здесь Варвары, до новых убийств дело могло бы и не дойти.

– Сомневаюсь, - сказал Марк.
– Татьяна искала другой выход из положения и не нашла. Если уж она ради жизни со Славкой пошла на одно убийство, то в конце концов не остановилась бы и перед другим.