Чтение онлайн

Хоть Оскар и говорил, что хиппарка не в обиде и может еще навестить нас в будущем, память всё чаще (подобно ливням) начинала терзать меня неприятными отрывками из прошлого. Напоминала, как я срывался по поводу и без повода на людей, не в силах контролировать свои эмоции и вовремя остановиться.

«Смирение в мои навыки общения никогда не входило».

Проживая ночи переосмысления, утром я рвался занять себя делами, в надежде довести организм до изнурения и избавиться от бессонницы.

Я починил крышу, что было очень своевременно, до начала сезона дождей. Залатал каждую щель и пробоину в домике. Побелил потолки, выкрасил стены, прикупив в местном строительном магазинчике всё необходимое… в долг. Не знаю, скольким людям в этой округе я уже был должен. Проще было однажды не выплывать из озера, чем посчитать общий долг населению.

Насчет этого странного и периодически повторяющегося события, Ос ничего внятного так до сих пор и не объяснил, списывая происшествие на мои провалы в памяти.

Каждый раз, когда мне начинало казаться, что я что-то осознаю и припоминаю, я снова оказывался в озере. Пока это не дошло до автоматизма, и я не начал выплывать из него спокойно, без паники.

«Похоже, смирение начинало входить в мой характер».

– Обожаю местную тишину, – малец потер ухо, на котором осталась краска салатового цвета.

Всё это время, пока длился косметический ремонт, Ос помогал мне. Этот бойкий мальчишка не в состоянии был усидеть без дела, хотя бы полчаса. Вот и под конец, самостоятельно выбрав будущий цвет своих стен, Оскар вызвался поучаствовать в покраске.

Этот процесс давался ему нелегко. Мазки получались неравномерной толщины и местами участки вышли темнее, чем основной цвет. Тогда я смекнул, что так даже интереснее. Словно малец только начал свой путь художника, а это его первая импасто в живописи.

– Я заметил, что основная масса населения достаточно кроткая, – ответил я.

– Заблуждаешься, – малец продолжил чесать цветное ухо. – Не сказал бы, что местные кроткие. Просто спокойные.

– Завидую им, – я взял сухой кленовый лист из кучи, на которой мы сидели, и опустил его в озеро, наблюдая за его медленным путешествием.

– Оставь зависть для Курта, – хмыкнул Оскар.

– Не напоминай про него.

Я не оставлял в голове идею найти этого парня и поговорить о мотоцикле, который нужно было вернуть обратно у лжемехаников.

– В тишине можно больше услышать. Мы соблюдаем покой, чтобы своевременно уловить важное и не тратить внимание на итерацию одних и тех же звуков извне. А еще держим в уме золотое правило, – сказал Оскар, провожая взглядом уплывающий лист.

– Какое?

– Шум заразен, – пожал плечами Ос и распластался на сухой куче, глядя в небо. – Стоит одному в толпе начать громко спорить, как диссонанс захлестнет окружающих, превращаясь в когнитивный.

Я сразу вспомнил свою драку в баре (одну из) и мне стало не по себе. Попытки «утонуть» в громком социуме, дабы не оставаться наедине со своими мыслями в тишине, были для меня привычным делом.

– Ты знаешь, где живет Вэнс, о котором говорили иллюзионисты? – осенило меня.

– Да. Зачем тебе?

– Фрэнк упомянул, что его жена ушла к некоему Вэнсу. Нужно наведаться к ним. Вдруг… – рассуждал я.

– Исключено. Ну уж нет. Не-а, – подскочил малец, испортив аккуратную кучу из листьев.

– Чего ты беснуешься? – удивился я. – Вдруг она сможет нам помочь с поисками и знает, где могут быть Фрэнк с Гленном.

– Может ты прав и женщина в курсе, – малец начал топтаться на месте, подбирая слова. – Только вот Вэнс тебя к ней и близко не подпустит. Он человек взрывной и ревнивый.

– Так ведь я не свататься туда иду, – улыбнулся я.

– И у Вэнса есть ружье, – напомнил Оскар, – и не в единственном экземпляре, а ранчо очень большое. Стоит тебе ступить на его территорию, никто тебя не защитит.

– Да ты и впрямь боишься, – посмотрел я на Оскара. – Я не прошу тебя идти со мной. Я только прошу адрес показать.

– Как знаешь, – буркнул Ос, целую вечность глядя на озеро, – но учти, если ты не найдешь общий язык с Вэнсом, за твое здоровье я не ручаюсь.

– Может, следовало прикупить бронежилет? – тревожно восклицал Оскар, пока мы приближались к воротам ранчо.

Я неосторожно наступил в сырую почву и увяз в ней. Грязная лужица проступила сквозь комья глины и песка, вперемешку с землей, и окатила переднюю часть моего ботинка.

Я недовольно поднял ногу кверху и раздался чвакающий звук болотины. Пара грязных капель отлетела в сторону и попала на деревянную табличку, намертво приколоченную к самодельным воротам ранчо.

«Частная собственность. Посторонним въезд запрещен», – гласила табличка, а снизу было нацарапано ножом: «Нет, серьезно, проваливай!»

– Еще есть возможность вернуться обратно, – прошептал малец, поправляя сотейник, который он надел на голову, когда мы выходили из домика.

Чем смешил меня всю дорогу.

– Ос, иди домой, – вздохнул я. – Как выясню всё, что мне нужно, вернусь.

– Я себе места не найду, до твоего возвращения. Вместе пойдем.

– А если ты прав и фермер действительно чокнутый? – недоверчиво спросил я. – Вдруг ты пострадаешь?

– Если пострадаешь ты, то я тоже автоматически получу свою порцию неприятностей, ибо дедушка конкретных сроков возвращения не обозначил, а одному мне скучно.

Оскар поправил сотейник и перелез через воротину, собранную из добротных бревен.

– Почему мы перелезаем, как воры? – тихо спросил я, следуя за мальцом. – Вот с таких выкрутасов нас еще быстрее пристрелят.

– Наша задача – как можно тише добежать до крыльца, – пояснил Оскар, осторожно сворачивая с обкатанной дороги, которая со следами шин уходила в сторону дома. – Если повезет, его не окажется дома и жена впустит нас внутрь.

– Ну и обросло же ранчо ужасами, – покачал головой я. – Сюда что, никто даже в гости не захаживал?

– Ты табличку читал? – буркнул малец. – Какие гости?