Чтение онлайн

Ну, или почувствовать ободряющие взгляды друзей, с которыми она всегда забывала о своем странном предназначении.

Дверь ректората была открыта; изнутри лился теплый свет и слышались приглушенные голоса, одно лишь звучание которых заставило желудок Пуэллы скрутиться в тугой узел. Она различила выразительное контральто – незнакомка вещала так, будто говорила со сцены для небольшой аудитории избранных – и мелодичный тенор, вторящий ей.

– Дайрам уже не терпится наконец познакомиться с Вами.

– Ой… Спасибо. – Пуэлла сглотнула. – Мне тоже не терпится.

На пороге она замерла, опустив голову в пол. Собралась с силами. Нацепила самую искреннюю из возможных улыбок и шагнула навстречу свету, после чего осмелилась осмотреться по сторонам.

«Ничего себе…»

Теперь ректорат походил на осколок дворцовой роскоши, случайно оказавшийся в неправильной реальности; вокруг царила идеальная чистота, стекло шкафчиков, прежде прозрачное, сделалось разноцветным и матовым, и иногда, призрачно танцуя, по нему проскальзывали красивые зачарованные силуэты; гобелен с изображением Тринадцатой – вернее, Флос – теперь не выглядывал из-за угла, а был спрятан в надежном месте, наверняка недоступном даже для сна или призрака.

Пуэлла осторожно посмотрела в проем, чтобы оценить перемены в других комнатах: ковры были убраны, пол вымыт до блеска и абсолютно свободен от наваленных по углам драгоценностей и артефактов Пситтакуса. Теперь это было презентабельное место, лишенное таинственности и вполе подходящее для заседаний очень важных персон, которые, собственно, и восседали в широких креслах вокруг ректорского стола.

Обладательница контральто оказалась невысокой дородной женщиной, облаченной в простое синее платье. Ее острый взгляд, темный и влажный, обратился к Пуэлле и замер на ней, изучая. Девушка попыталась улыбнуться, однако из-за неискренности чувств на ее лице нарисовался какой-то неестественный звериный оскал. Аристократка осклабилась в ответ – с не меньшей напряженностью – и скрестила красивые белые руки на пышной груди. На каждом пальце сверкнули неизысканные, но дорогие кольца. Она явно принадлежала к числу тех богачей, что любили демонстрировать свое финансовое состояние через простое изящество, а не цветастый лоск, глядящий изо всех щелей.

Чего, впрочем, нельзя было сказать об обладателе тенора. Несмотря на преклонные годы, он был, несомненно, крайне привлекателен – и, разумеется, очень этим кичился. Обладая глянцевой красотой, берущей свое начало в женских романтических фантазиях, он заигрывал со всеми представительницами прекрасного пола, которых только встречал на своем пути – и заставлял тех сомневаться в том, что их пол такой уж прекрасный.

Завитые седые волосы были перехвачены черной лентой, серебряное одеяние расшито дорогим бисером, играющим с лучами Златолика, квадратное лицо с очерченными скулами натерто новомодными блестками, а густые брови – слегка приподняты в притворном удивлении.

Увидев Пуэллу, он мигом поднялся со своего места и ринулся к ней, чтобы пожать руку, пристально взглянуть ей в глаза, а затем склониться к уху и странно выдохнуть, едва сдерживая приступ наигранного восхищения. Должно быть, в светском обществе это считалось изысканным флиртом, однако в Шикке, откуда Пуэлла была родом, это назвали бы неуместным приставанием к девушке – в конце концов, она не позволяла незнакомцу нарушать свое личное пространство.

Женщина в темном закатила глаза. Она явно привыкла к своеобразным выходкам своего любвеобильного коллеги – у которого наверняка была фамильяр, если уж на то пошло.

– Доброго дня, мой хозяин, – сказала пожилая женщина в плаще, провожавшая Пуэллу от кафешки до ректората. – Надеюсь, боли в спине прошли.

Пуэлла отскочила в сторону так быстро, как только могла, и чуть не выругалась от неловкости. Подумать только, этот ловелас умудрялся флиртовать с молодыми студентками прямо на глазах своей магической помощницы и супруги!

– Разумеется, прошли, Суперара. Единственная болезнь, от которой я страдаю всегда – моя безграничная любовь к тебе.

Девушка поежилась и опустила глаза долу, чтобы не видеть, как пожилой красавец целует возлюбленную в лоб. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, и ее выпустили из ректората, позволив отправиться по своим делам.

– Дайр Фатуитас, дайра Суперара! Прошу, сядьте наконец и позвольте мне начать.

Голос прозвучал настолько сурово, что парочка мигом прекратила свои некультурные лобызания и вернулась на предназначенные им места. Теперь Пуэлла была единственной, кто стоял – она чувствовала себя обвиняемой на суде и краснела под тяжестью четырех пронзительных взглядов.

Ректор оказался смуглым эвитианцем: натертая блестками кожа, длинные дреды, необычный наряд песочного цвета, многослойные бусы с изображениями Скарабайи на больших декоративных монетах. Его золотые кошачьи глаза отличались необычайной внимательностью, массивные руки с черными кудрявыми волосами были украшены многочисленными плетеными браслетами-оберегами, на пальцах поблескивали крохотные колечки из бусин.

– Мы не зря позвали Вас сюда, дайра Пуэлла Лакрим, – сказал он серьезно. – Должно быть, дайра Суперара уже обмолвилась, что такой талант должен находиться под контролем – если же нет, то это говорю Вам я.

– Совершенно верно, – изящно кивнув седой головой, вставил дайр Фатуитас. – Вы просто сняли эти слова с моего языка, дражайший Ангор!

– Контроль – единственное, что имеет значение, когда речь заходит о людях вроде Вас, дайра, – грубовато отрезала женщина в платье, имени которой Пуэлле не сказали. – Собственно, по этой причине мы здесь. Нам необходимо увидеть Ваши силы в действии и принять решение относительно дальнейшей их судьбы.

– Дальнейшей судьбы? – удивленно спросила девушка, позабыв про всякое стеснение. – Что вы имеете в виду?

– Могущество Демиурга и родственные связи с Конкордией делают Вас уникальной личностью – и это мы еще не упоминаем связь с Корвусом, – неумолимо продолжал Ангор. – Мы, Клан Аристократов, знаем больше, чем кто-либо, но Ваша история действительно невероятна. С каждым днем она становится все полнее и все больше шокирует. Возможно, мы стоим перед будущим божеством.

– Речь идет о Вашей канонизации как Демиурга, – объяснила дородная женщина, плавно кивнув крупной головой; в ее волосах слабо поблескивало несколько шпилек. – А также о том, чтобы взять Ваши силы под полный контроль со стороны аристократии и Совета Эрусов, поскольку пускать ситуацию на самотек совершенно не в наших интересах.

– Буду предельно честен с Вами, дайра Пуэлла, – поднял руку Ангор, и все трое членов Круга воззрились на него с благоговейным почтением. – Мы находимся в состоянии ужаса и шока – не сказать, чтобы последний был таким уж приятным. Несомненно, Ваши силы поразительны, однако тот факт, что принадлежат они столь юной дайре, заставляют меня тревожиться – созданиям Вашего возраста свойственно…

– Я не стану совершать глупостей, дайр Ангор. – Пуэлла посмотрела в его желтые кошачьи глаза, но тут же отвела взгляд: их взор был пронзительным, холодным, подмечающим – ректор словно видел ее насквозь, чего совершенно не скрывал. – Мои способности уже стали причиной победы над декурсиями однажды. Думаю, это хорошо доказывает, что я планирую использовать их и впредь исключительно в целях защиты людей Двенадцати Держав.

– Как… патриотично, – задумчиво бросил дайр Фатуитас. – Мне нравится эта девушка! Она такая… такая искорка, – закончил он.

Полная дайра бросила на него предупреждающий взгляд, однако пожилому ловеласу, кажется, не было до нее ровным счетом никакого дела.

«Какие же они все-таки неприятные, – подумалось Пуэлле. – Ни одной искренней улыбки, ни одного теплого слова поддержки. Они будто пытаются уничтожить меня, сломить. Возможно, именно это им и нужно – заставить меня почувствовать себя маленькой и уязвимой? Но я ведь гораздо могущественнее, гораздо значимее каждого из них! Я не имею морального права об этом забывать».