Чтение онлайн

– Вы отнюдь не похожи на остальных студентов Вашего возраста, – сказала наконец женщина, плавно поворачивая к ней голову. У нее был профиль аристократки, внимательные глаза типичной эрусы с картины пафосно, но внимательно разглядывали ее кудряшки и округлые румяные щеки. – Никогда не задумывались об этом?

– Ну… Я из Шикка, а это маленький городок, – смутилась Пуэлла. – Раньше он был деревней, а до деревень, как известно, все доходит неспеша…

– Я не об этом. – Женщина схватила ее за локоть и прижала к себе, пропуская дико несущихся вперед хозяина и девушку-фамильяра, которые, радостно вопя, скрылись за ближайшим поворотом. Пуэлла облегченно выдохнула: если бы не аристократка, она уже лежала бы, распластавшись, на дорожных камнях. – Видите ли, Вы крайне опасны и противоречивы – и тем страшнее мне осознавать это, когда я понимаю, что остальные никогда не воспринимали Вас всерьез.

Пуэлла слегка насупилась – она всегда так делала, когда пыталась скрыть удивление и смущение. Краска прилила к щекам, сердце забилось сильнее. Слова аристократки едва ли звучали как комплимент, однако тон, которым жензина говорила это, был довольно приятным и располагающим. Она будто хвалила Пуэллу, делая это осторожно и метко, пытаясь показать ей, что осведомлена обо всех ее тайных способностях и уважает их.

– Вы выглядите такой очаровательной и добродушной, – продолжала та. – Встретив Вас на улице, я прошла бы мимо, подумав: «Какая милая девчушка. Наверняка она сущий зайчонок, требующий внимания, любви и защиты».

– Эм-м… – неловко протянула Пуэлла.

– Однако эта розовощекая дайра с детским голубоглазым личиком умудрилась уничтожить или опасно ранить целый взвод сильнейших декурсий, собравшихся в одном месте. В одиночку. – Аристократка по-птичьи склонила голову набок и внимательно посмотрела на Пуэллу, словно запоминая каждую черту ее лица, каждую морщинку, каждый волосок на ресницах. – Не пытайтесь отрицать свою причастность к этой бойне и не прикидывайтесь дурочкой. Когда мы прибыли на место, сражаться было уже не с кем.

– Я и не отрицаю, – выдохнула Пуэлла. – В конце концов, мое положение объясняет ситуацию в полной мере. Всем в Университете известно, что я не вполне обычная девушка. И знаете… мне не хотелось бы снова говорить на эту тему.

Иногда Пуэлла стыдилась того, что презирает судьбу за такую расстановку сил. Ей никогда не нравилось быть в центре внимания, быть особенной, каким-то образом выделяться. Всю свою жизнь она старалась быть самой лучшей для других: для бабушки, которая мечтала видеть ее отличницей, для Амики, которая хотела списывать и получать хотя бы удовлетворительные оценки, для умерших родителей, чтобы не подводить их доброе имя. Теперь она должна была стать лучшей в глазах аристократии, чтобы оправдать свой титул хозяйки Корвуса и не стать всеобщим посмешищем.

Вселенная нарочно вела ее по чуждой дорожке, мешая скользнуть в толпу, раствориться в тумане, стать одной из многих. Пуэлла ненавидела людей, которые манерно жалуются на слишком хорошую жизнь, на свою удачу, на чрезмерное количество почитателей и изнуряюще навязчивых фанатов – а теперь внезапно сама сделалась одной из них, направляясь к Университету по каменистой дорожке и глядя себе под ноги.

«Я такая жалкая, – подумала она обреченно. – Ну почему я не могу радоваться тому, что обрела столько могущества?»

В какой-то момент эти силы даже радовали ее: она сумела спасти Вина, бежала из плена декурсий, решивших сделать ее своей эрусой. Возможно, ей даже удастся достучаться до Оракула и отдать ей свою душу – правда, имеет ли активация Антарса какое-либо значение сейчас, когда сильнейшие из врагов, желавшие открыть дорогу для тех, кто послабее, повержены и в большинстве своем убиты?

«Значит ли это, что я победила и теперь могу насладиться студенческой жизнью со всеми ее хлопотами и рутиной?»

– Недавно дайр Ангор, новый ректор Университета, обнаружил шпионку декурсий среди членов Круга Аристократов, – продолжала женщина, не обращая внимания на то, что Пуэлла явно не была настроена слушать и уж тем более вести диалог с едва знакомым человеком. – Думаю, Вы подозреваете, о ком я говорю.

Девушка вздрогнула и отрешенно посмотрела на седовласую дайру, будто увидела ее впервые.

– Что?..

– Что? – грубовато поддразнила та, на секунду позабыв о своем пафосном и благостном облике. – Я говорю о дайре Децедере, разумеется. Мне сообщили, что теперь она является нашим шпионом у декурсий и ведет сложную игру, разыскивая уцелевших и готовясь привести их в наши руки. Так как враг по-прежнему считает ее своим агентом и не догадывается о Слове, которое та дала дайру Ангору взамен на сохранение собственной жизни, мы можем быть уверены, что совсем скоро последние из сильнейших декурсий окажутся в нашей власти. Уйдет страшнейшая эпоха борьбы, и наступит мир.

Пуэлла закусила губу.

«Так значит, Децедера встала на сторону людей совсем недавно, и то под страхом смерти. Все это время она учила латерна-мантов сражаться, знала все о технике их боя и слабостях. Невероятно выгодная позиция для шпионки, докладывающей истинным союзникам обо всех недостатках соперника».

– Я… – пробормотала она. – Я очень рада, что люди одерживают победу. Мне приятно считать себя одной из причин скорого конца этой многолетней распри.

«И все же…»

Она вспомнила эти искаженные страхом лица, вспомнила, как дрожал рогатый юноша с завитыми волосами, длинными клыками и подведенными глазами – живой, по-своему прекрасный, разряженный в шелка – когда она заносила над ним руки. Она впомнила, как быстро поднималась и опускалась его грудь под абсурдными бантами, как по его впалым щекам бежали кристаллики слез.

Кто-то пытался бежать, размахивал руками и неистово вопил, кто-то, преданный воле своей жестокой богини, отдал ей жизнь без колебаний. Декурсии были ее пленителями, но при этом – как бы странно это ни звучало – она жалела их. Ведь они были такими же детьми Конкордии, как люди. Вот только их первая из Демиургов выбросила, будто скомканные черновики. Отказалась от них, испугавшись могущества и долголетия раннего поколения своих детищ.

А ее отец? Она все еще не знала, кем был тот очаровательный пухлый мужчина с фотографий, откуда у нее взялась бабушка (впрочем, и не совсем хотела знать, ведь неведение давалось ей куда проще), однако закрыть глаза на судьбу создания, породившего тебя, было невыносимо сложно. Ей хотелось спросить, как он чувствует себя, хотелось вымолить для него более мягкой казни или даже пощады.

Тогда, в сумрачной зале, когда телом Пуэллы отчасти завладела сущность Флос, она не щадила никого. Сейчас же ей было совестно – совестно и грустно.

– Я надеюсь, мне не нужно будет давать интервью? – спросила она безо всякой причины.

Вопрос вышел странным, каким-то неловким и неуместным. В целом, Пуэлла была уверена, что никакие репортеры не поджидают ее в ректорате с кучей сверкающих камер, пульсирующих в воздухе, и зачарованных ручек – это было бы странно и нелогично, учитывая, что войну с декурсиями держат втайне от простого народа, читающего газеты.

– Никаких интервью, – утвердительно кивнула аристократка. – Только разговор по душам, который пройдет в мирной и неофициальной обстановке.

Пуэлла поежилась; по ее спине пробежал неприятный холодок.

«Значит, все-таки интервью».

Когда они скользнули в Зал Тринадцати Лучей, стражницы с интересом оборнулись, а затем принялись активно перешептываться; студенты глядели на них, будто на экзотических животных, некоторые даже зажимали рты руками, будто видели ожившую Конкордию, а не Пуэллу, спокойно поднимавшуюся по лестнице с отрешенным видом. Эта слава, которая, как и пророчил Корвус, с каждым днем становилась все сильнее, довольно утомляла. Пуэлле хотелось спрятаться, стать кем-нибудь другим.