Университет вредной магии. Пособие по выживанию
Шрифт:
– Ага, – не поднимая головы и выводя «пункт первый», ответила я.
И стало тихо. Не обращая внимания, я начала писать, но тут Райса прошептала:
– Стась, понимаешь, я там тоже была. старостой.
– Угу, – продолжаю сосредоточенно писать.
Тишина, так что никто не помешал мне написать:
«Пункт первый: должна выполняться протирка пыли со всех поверхностей вплоть до люстр и карнизов ежедневно».
– Так вот, – продолжила Райса, – я тоже была. расисткой.
– Была? – невозмутимо интересуюсь, выводя «пункт второй».
– Теперь просто ненавижу! – прошипела она.
– Значит, теперь ты не расистка, а расоненавистница, – резюмировала я, продолжая писать.
«Пункт второй: ежедневно должен производиться вынос мусора из всех помещений».
– Так вот, – продолжила Райса, – я сдалась на третьей паре туфель…
Чего-чего? Я оторвалась от листка и удивленно посмотрела на ведьмочку. Та нехотя продемонстрировала туфельки – черные, замшевые, с серебряной пряжечкой, на удобном каблучке.
– И что с туфлями? – спросила я, понимая, что за такие можно и убить, если честно.
– Они мне предложили туфли в обмен на. подпись, – выдала Райса.
– Равноценный обмен, – выдохнула Светлана, с завистью глядя на оные.
– Поддерживаю, – заметила молчавшая до этого момента Кларисса.
– Э-э, ты хочешь туфли? – с надеждой спросил Герак.
Его надежда разбилась о мое мстительное:
«Третий пункт: уборка помещений производится влажным способом – пол вымывается горячим мыльным раствором. А также стены, крышки столов, стулья, ножки столов, стульев, двери».
– Григорьева, ты обалдела? – прошипел черт.
«Четвертый пункт: раз в неделю проводится генеральная уборка. Она представляет собой углубленную текущую уборку всех помещений и мебели, мытье полов производится с использованием не только горячих мыльных растворов, но и с последующей дезинфекцией двухпроцентным раствором хлорной извести».
– Григорьева!!! – заорал черт.
– Так вот, должна предупредить – черти мстительные, – отодвигаясь подальше от Герака, завершила речь Райса.
«Пятый пункт: инвентарь для уборки обязан быть подписан следующим образом: «Для уборных», «Для пола», «Для мебели», «Для мытья стен» и применяться строго по назначению».
– Григорьева! – взревели у меня над ухом.
– Туфли надо было сразу предлагать, а не злить ведьму угрозами. Вообще, Герак, запомни на будущее – нельзя злить ведьму.
Он понял, о чем я, на пункте шестом:
«Пункт шестой: инвентарь для уборки должен быть тщательно вымыт после оной, содержаться в чистоте и храниться в специально отведенном проветриваемом помещении».
Хриплый рык надо мной и шипящее:
– Это все, госпожа ведьма?
– Нет, – сосредоточенно ответила я.
«Пункт седьмой: все постельное белье и скатерти должны стираться раз в неделю, ковры и занавеси чистятся два раза в месяц».
И вот после всего этого я расписалась «Григорьева Станислава», завизировала список и протянула Гераку.
Черт, глядевший на меня с такой ненавистью, что становилось сразу ясно – о легкой смерти мне не стоит даже мечтать, двумя пальцами взял лист и, продолжая его нести как самую прескверную гадость, с прямой спиной и нервно дергающимся хвостом удалился из кабинета.
– Тебя живьем закопают, – совершенно уверенно проговорила Агата.
Остальные не сказали ни слова, но, судя по взглядам, с Агатой были совершенно согласны.
– Не закопают, – заверила я. После глянула на Герака и предупредила: – Дуэль с Райсой сегодня будет, понял?
– А если не понял? – психанул черт.
– Ночевать будете на улице, – коварно улыбнулась я.
Поскрежетав зубами, Герак повернулся к Райсе и прошипел:
– Давай зачетку.
– Я победила? – мгновенно сориентировалась ведьмочка, доставая свиток из рюкзака.
– Ничья, – чуть не выплюнул черт.
Райса решила не вредничать и молча протянула зачетку. Герак так же молча открыл, нашел нужную графу, вписал результат «боя». На весь класс раздался вопль счастливой ведьмочки.
И тут все наши карты заговорили разом: «Отвратных, Немирова/Зельман /Сан/ Кинжал/ Злобнер/ Григорьева».
Учитывая, что фамилии прозвучали почти в унисон, мы как-то растерялись и потрясенно выслушали: «Форс-мажорные изменения расписания. В университете «гости». Кабинет покидать запрещено!»
И все как-то меланхолично расселись по местам, тетради пооткрывали, учебники.
Я тоже села, даже учебник открыла…
А потом из меня словно разом вышибли весь воздух!
Весь, до капельки. И сама не знаю почему, но я вдруг встала, как-то пошатываясь и вообще непонятно с чего подошла к двери, открыла.
– Григорьева, ты бы вернулась, – сказал кто-то, кажется, Светлана.
– Ведьма, сказали же вам на месте сидеть! – крикнул Герак.
Но я уже выходила в коридор.
Коридор?
Это был Ад! Натуральный, реалистичный, жуткий, с призраками летающими, бродящими умертвиями, ручейком лавы под стеночкой, псами Преисподней, зарычавшими на меня разом, живой плесенью, перемещающейся по потолку…
И псы! Огромные, черные, шипастые, зубастые, с лапами и когтями, поблескивающими от яда, с алчным блеском в алых глазах, с плавной хищной походкой.
И когда эти трое монстров, глухо рыча, двинулись в мою сторону, одна часть меня скончалась в обмороке, вторая застыла истуканом, а что-то вот совсем не мое требовало идти вперед.
И тут ближайшая из жутких собак Ада прорычала:
– Студентка, вернитесь в учебное помещение.
Я изумленно вытаращилась на монстра.
– Ты чего мне глазки строишь? – рыкнул тот. – Назад пошла!
Сверху слетело привидение, покрутило пальцем у виска и сообщило:
– Гости у нас, понимаешь? Хор-р-рошие гости!
– В смысле? – не поняла я.
– В смысле боевые маги империи! – прошипело привидение.
После такого сообщения я поняла, что мне жизненно необходимо вернуться обратно в кабинет, но вопреки этому я почему-то уверенно шагнула вперед, точно зная, что нужно пройти этот коридор, спуститься по лестнице, свернуть налево – и вот там будет самая важная вещь в моей жизни.