Чтение онлайн

А после, резко оторвавшись от меня, сядет, сгорбившись, на постели и, не поворачиваясь ко мне, продолжит:

– Нас ненавидят в империи, Стася, говорят: «Им все дозволено», но император платит жалкую цену за то, что из ста боевых магов до старости доживает лишь один.

Он хрипло произнес какое-то ругательство и добавил:

– Мы и живем, стараясь взять от жизни все – деньги, лучших женщин, власть, потому что знаем – каждый новый бой может стать последним.

А затем стремительно развернулся, сгреб меня в объятия и, глядя в глаза, прорычал:

– Я ведь мог бы насильно тебя взять, Стасенька, прямо сейчас взять – я сильнее, а защита от пут университета удержит, вот только… – Тиаранг снова хрипло выругался и выдохнул: – Я тебя всю хочу. Всю, Стасенька, мне тела мало. Чтобы любила, – он прикоснулся к моим губам, – чтобы желала, чтобы в объятиях выгибалась от страсти, не от страха. Чтобы я был в сердце твоем, как ты в моем оказалась. Чтобы обнимала в ответ, а не отталкивала. Я полюбил тебя, Станислава, сам не верю, что говорю это, но люблю тебя. А когда любишь, одного тела мало, ведьмочка моя.

И, резко, хищно склонившись к самым губам, лорд Тиаранг поцеловал с неожиданной нежностью и, спускаясь с поцелуями все ниже, как безумный начал говорить:

– Я детей хочу, Стася, никогда не хотел, а от тебя хочу. Хочу дочку с твоими глазами, сыновей, что будут звать тебя матерью, хочу засыпать и просыпаться, тебя обнимая, хочу женой назвать, хочу возвращаться в дом, где ты будешь. Никогда и ни с кем семьи не хотел, Станислава, с тобой хочу. Именно семью, в которой ты, я и наши дети. Полюбил я тебя, ведьмочка, сам того не желая, всем сердцем полюбил.

Треск сорочки его не остановил, речь и поцелуи продолжились.

– Если бы я знал, если бы я только мог понять, что ты настолько зацепишь меня, я бы не стал играть с тобой в Керимской школе, я бы женился сразу, отрезая тебе все пути к отступлению, я бы…

– Нет, я бы за вас не вышла, – глубокомысленно заметила, рассматривая балдахин.

На балдахине было чего посмотреть – там светились магические знаки, видимо, удерживающие контур, но даже они не смогли затмить массу весьма любопытных картинок срамного содержания.

– Это ваша шпаргалка? – рассмотрев парочку поз, поинтересовалась у четвертьдемона. – Оригинальненько.

Лорд Тиаранг прервал действо по расцеловыванию области моего декольте, запрокинул голову, узрел то, что уже с минуту разглядывала я, и чуть смущенно произнес:

– Эм. нет. Это не мое. Мм.

– Мы в борделе?! – предположила я, и сразу почудилось, что от простыней дурной запах пошел.

– Нет, это моя спальня! – прошипел четвертьдемон.

– Я запуталась, – честно призналась ректору АБМ. – То есть спальня ваша, а кровать не ваша?

– М-м-моя, – черные глаза яростно сузились.

– Ага, значит, простыни не ваши?

– Мои! – рыкнул он. – Купил сегодня специально для столь знаменательного случая, как лишение тебя невинности.

Удивленно глянув на него, я протянула:

– То есть спальня ваша, кровать ваша, простыни ваши, а балдахин из борделя?!

И лорд не нашелся, что на это ответить. Сел, хмуро глядя на меня, нервно сжимая-разжимая кулаки, и выдал:

– Балдахин взял у друга, чтобы к нему блокирующее заклинание прикрутить.

Я тоже села, оглянулась, рассматривая стену, и сообразила, что, судя по глухому рыку, дошло уже и до ректора Академии боевой магии – кровать, выполненная из черного дерева и инкрустированная слоновой костью, и балдахин были единым целым. И уж что-что, а балдахин тут от стены можно было оторвать тока вместе с кроватью…

Из всего этого я сделала логичный вывод:

– Или вы мне сейчас врете, или вы у друга и кровать с простынями одолжили, или мы в борделе.

Пауза и разъяренное:

– Стасенька, милая, эта кровать по стоимости городскому дому равняется, простыни не дешевле породистого скакуна, и это – МОЯ СПАЛЬНЯ!

– Угу, – покивала я, – а балдахин, стало быть, не ваш.

– МОЙ!!! – рявкнул лорд Тиаранг.

И тогда мне действительно стало очень-очень-очень жаль несчастного четвертьдемона. Протянув руку, я погладила его по гладко выбритой, но уже начинающей отливать синевой отрастающей щетины щеке, и печально сказала:

– Я и подумать не могла, что у мужчин бывают такие проблемы с памятью… И что, без шпаргалок в постели совсем никак?

Секунды две Тиаранг хватал ртом воздух, затем с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы и прорычал:

– Стасенька, ведьмочка моя невинная, исключительно в качестве повышения твоего эротического образования – для этого дела даже мозги не нужны, все на инстинктах делается!

Он думал меня смутить?

Устало вздохнув, я указала на балдахин и протянула:

– А факты говорят об обратном. Вы не расстраивайтесь, лорд Тиаранг – я знаю несколько замечательных народных рецептов для лечения склероза, и результаты.

Договорить не успела – у четвертьдемона сдали нервы, он вскочил прямо на кровати, вскинул руку вверх и прорычал:

– У МЕНЯ НЕТ СКЛЕРОЗА!

После чего пламя, вырвавшееся из его ладони, напрочь сожгло весь балдахин. А там, помимо срамных картинок, были еще и магические символы, удерживающие купол.

– Черт, забыл, – простонал лорд Тиаранг.

Мир передо мной стремительно закрутился!

Упала я уже на кровати в бесконечно полюбившемся мне Университете вредной магии.

И не могу сказать, чтобы на моем лице не было счастливой улыбки, потому как кое-кто, оказывается, вполне даже поддается воспитанию, а для настоящей ведьмочки нет ничего приятнее, чем воспитывать невоспитываемую личность противоположного пола!

На этой замечательной ноте я собиралась лечь спать, но, едва забралась под одеяло и, взбив подушку, удобненько на ней устроилась, как мою светлую голову посетила странная мысль: «А где этот муж, когда меня, леди Харк, какие-то четвертьдемоны совращать пытаются?!»