Чтение онлайн

Однако ту задницу я Ривкинд всё же припомнил. Приехала она как-то к Лёхе и сразу за компьютер села жалобу строчить, а сумочку и фотоаппарат в прихожей оставила. Смотрю и вижу, что на плёнке ещё несколько чистых кадров имеется. Беру фотоаппарат и зову Лёху на кухню. Тот с моим предложением сразу согласился, стал спиной к окну и снял штаны. Я крупным планом его голую задницу несколько раз щёлкнул, после чего тихонечко положил фотоаппарат на место. Тётя Марина ничего не заметила. Сутяжничество засасывает, по себе знаю. 

Ну вот. Через некоторое время, когда мы и думать уже про это забыли, пошла Ривкинд в фотошоп плёнку проявлять. Не знаю, уж, что на той плёнке было, но с каждого кадра тётя Марина велела отпечатать по три снимка. В результате она получила на руки то, что хотела, плюс 9 фотографий голой мужской задницы анфас, достаточно, к слову сказать, нефотогеничной.

Её возмущению не было предела. С пачкой фотографий Ривкинд приехала к нам разбираться. Мы встали насмерть, как партизаны – чья задница – не знаем, на ней не написано. Потом сами перешли в наступление, мол, нечего ходить по всяким притонам и устраивать сомнительные фотосессии.

В конечном итоге, тётя Марина сдалась, не устраивать же сравнительную экспертизу, в самом деле, но фотографии забирать отказалась, оставила их нам на память. Так и валялись они у меня до той поры, пока в Москву не приехал Моисей. Готовя гостям культурную программу, я наткнулся на объявление, что на Неглинке проходит фотовыставка "Карелия дореволюционная". Зная, что Моисей не откажется, я вышел с предложением посетить её. Моисей, действительно, не отказался, остальные тоже согласились и мы толпой двинули в выставочный зал.

Экспозиция была хилой. Её основу составляли десятка два чёрно-белых фотографий старой Карелии – сараи, сосны и какие-то коровы. Чтобы заполнить выставочное пространство каждую фотографию в несколько раз увеличили, но от ощущения общей пустоты посетителей выставки это не избавило.

Пока гости раздевались и покупали билеты, я проник в сердце экспозиции и развесил по стенам Лёхины фотки, аккуратно разместив их над экспонатами. Члены нашей экскурсионной группы с тоской взирали на унылые чухонские пейзажи до тех пор, пока кто-то не заметил сначала одну пикантную подробность, потом другую, а потом ещё и ещё – всего 9 штук.

Думал ли когда-нибудь Лёха, что в самом центре Москвы его голая жопа, словно небесное светило будет парить над заснеженными просторами Карелии?

Сквозь волнистые туманы пробирается луна,

На печальные поляны льёт печальный свет она.54.формат

Долго или нет, просуществовала моя инсталляция, не знаю, но с выставки мы тогда ушли в хорошем настроении. Такая у фотографа профессия – дарить людям радость.О том, что фотографии, как и рукописи, не горят, меня убедил другой высокохудожественный артефакт. Летом я совершенно случайно сфотографировал дядю Сашу, уснувшего после обеда под скупыми лучами заходящего солнца. Меня заинтересовала блаженная полуулыбка на его лице.

Фотка не получилась, но, сдавая материал в подпечатку, я ошибся, проставил галочку не в той клетке, и фотомашина выдала мне 10 фотографий лыбящегося во сне Александра Валерьяновича. Что делать с этой прорвой испорченной фотобумаги я не знал. Деньги, однако, были уплачены, поэтому выбрасывать фото продукцию не хотелось. Пылились эти карточки у меня, пылились, пока вдруг не позвонил дядя Саша.

– Слушай, я тут с девушкой познакомился, пойдём с нами в Третьяковку, расскажешь ей, то, что в прошлый раз мне рассказывал.

– Хорошо, - говорю, а сам имею в виду, что в Третьяковке возле гардероба работают несколько киосков по продаже сувенирной продукции.

Перед посещением выставочных залов мы зашли в буфетную комнату и выпили по стаканчику красного вина. Мои спутники отправились мыть руки, а я прямым ходом двинул в киоск, на прилавке которого стояла каруселька - круглая такая витрина, утыканная открытками-репродукциями картин великих мастеров.

– Девушка, - говорю продавщице, - разрешите мне товарища удивить, он потом у Вас все открытки скупит, - и показываю ей фото Спящего красавца. Девушка заинтересовалась, кивнула. Я вытащил из проволочного кармашка витрины пачку каких-то открыток, отдал их продавщице, а на освободившееся место воткнул фотографии дяди Саши и как раз вовремя. У кассы появилась его спутница.

– Вы знаете, в киоске изумительные репродукции, обязательно посмотрите, не пожалеете.

Тут и Александр Валерьянович объявился. Берут они друг друга под ручку, чинно благородно идут к киоску и начинают карусельку с открытками медленно крутить, репродукции разглядывать. Я, на всякий случай, подальше держусь. В фойе народу мало, тишина.

Вдруг женский вскрик:

– Саш!

Мужской голос, встревожено:

– А?

Женский голос:

– Ты, ты!

Мужской голос, встревожено:

– А?- пауза, - Аа?!
– Аааа!!! – и далее что-то неразборчивое из ненормативной лексики. Я подошёл. Дядя Саша стоял с открытым ртом, держа в руке пачку своих фотографий.

– А если бы меня удар хватил?

– Не хватил бы, зря, думаешь, я тебя сначала в буфет заманил? Вина попить. В целях профилактики!

Узнав, что вино пили для профилактики, дядя Саша успокоился и купил много-много открыток с репродукциями. Поддержал коммерцию, как и было задумано. Но рассказ о картине Явление Христа народу слушал уже вполуха.

Моё открытие сводилось к тому, что Иисус остановился (отпрянул), наткнувшись на взгляд человека из толпы, который стоит к нам спиной. В свою очередь, встретившись глазами с Иисусом, тот ощетинился, его волосы встали дыбом. Между ними, одетыми в одинаковые одежды, Иванов поместил такой сгусток энергии, как если бы эти двое являлись полюсами нашего мира.

Спутница Александра Валерьяновича моими искусствоведческими изысканиями особо не впечатлилась. Рассказом неожиданно заинтересовалась какая-то тётка, сидевшая рядом на банкетке.

– Как Вы пришли к такому выводу? – спросила она с некоторым сомнением в голосе.

– Как увидел работу Глазунова под названием «Христос и Антихрист», так и пришёл, – ответил я, вспомнив наш с Моисеем совместный (ещё при Собчаке) визит в Санкт-Петербург, когда нас ночью занесло на вернисаж Ильи Сергеевича.

Зимний взят, Зимний взят,

красные заняли Петроград!55.формат

Первый раз я увидел Глазунова летом 1973 г. Проконтролировать, как я сдаю вступительные экзамены, в Ленинград на пару дней приехал дед Владимир. Мы шли с ним по Литейному. У перекрёстка перед Невским проспектом на красный свет в первом ряду прямо напротив нас встала задрипанная Волга с чёрными шашечками на борту. На правом переднем сиденье сидел дядька в светлом клетчатом пиджаке. По причине жары окно с его стороны было открыто.