Чтение онлайн

команда молча глядела на берег, где уже отчетливо виднелись ули-

цы с домами и машинами, снующими туда-сюда маленькими лю-

дишками. Город был морским и большим на первый взгляд. Он

давно уже проснулся и жизнь в нем вовсю бурлила и кипела.

Когда яхта причалила к пирсу, возле которого стояли в не-

сколько рядов большие и маленькие суда, катера и яхты, стало яс-

но, что всё самое интересное, а может быть и страшное – было ещё

впереди.

Первыми к яхте подбежали дети, как-то странно одетые в не-

померно длинные, большие одежды. Они что-то кричали, что-то

просили и вели себя, словно воробьи на помойке. Первым на берег

сошел Монзиков, готовый следовать в центр города для осмотра

его достопримечательностей и, по-возможности, попытаться зара-

ботать местную валюту, на которую можно было купить всего не-

обходимого. Его абсолютно не пугало то обстоятельство, что у него

не было ни документов, ни какого-либо представления о стране и

её нравах. Он не знал ни то, что турецкого, а какого любого другого

языка. Полный дятел в международных контактах хотел установить

не только отношения с мелкорозничной торговлей и местничковым

туризмом, но и обозначить примитивные экономико-правовые свя-

зи с турецкой стороной, в отличие от него абсолютно неготовой к

его внезапному нелегальному визиту.

Трабзон не был курортным или каким-нибудь особо популяр-

ным у иностранцев городом. Это был обычный морской торговый

город с населением в 240 тыс. жителей, такой, каких в Турции не

один десяток. Морской порт и рыболовецкие артели составляли

351

экономическую мощь города, в котором мусульмане только и дела-

ли, что курили кальян и постоянно молились. По всему городу бы-

ли разбросаны многочисленные мечети, около которых и шла

жизнь. Люди приходили помолиться, после чего трапезничали в

маленьких кафе и забегаловках, расположенных тут же, рядом с

мечетями. Отовсюду были слышны запахи готовящейся пищи. Де-

ти и полуголодные собаки всё время путались у Монзикова под но-

гами. Маленькие улочки, загруженные старыми автомобилями и

повозками с лошадьми или ишаками, утопали в густой зелени. Рас-

тительность была ещё более бурной, нежели в вечнозеленом Сочи.

Кипарисы, магнолии и пальмы, мандариновые и апельсиновые де-

ревья, вишня и черешня, яблони и грушевые деревья, акации и пла-

таны, невысокие сосны и плакучие ивы наполняли воздух, и без то-

го приятно пахнувший морем, таким ароматом, от которого начи-

нала кружиться голова. Морской воздух и палящее солнце загоняли

народ в дома. На улице находились лишь те, кто куда-нибудь спе-

шил или вынужден был работать. Не было ни одного праздно ша-

тающегося или гуляющего по пыльным улицам, где даже в тени

было далеко за 30 С. И если повсюду сновали дети, то и у них бы-

ло важное дело.

Аракел со Стасом и Владом пошел к торговым лавкам попол-

нить провиант. Садык и Дата остались на яхте, а Монзиков с де-

вушками отправился в центр города. Сразу же троица чуть не попа-

ла под ишака, который сбегал с гористой улочки. Отскочив от ма-

ленькой арбы, нелегалы вляпались в коровий помет, который попа-

дался на каждом шагу. Если кто помнит комедию Брильянтовая ру-

ка, то здесь было почти также, как в г. Дербенте, где проходили

съемки замечательного фильма.

Местные жители откровенно пялились на европейских краса-

виц, то и дело хватавших Монзикова то за руку, то за талию, в за-

висимости от того, удивлялись они, пугались чего-то или просто-

душно смеялись и радовались своим новым открытиям.

Неизвестно, как долго бы ещё шла наша троица по незнако-

мому городу, но вдруг они наткнулись на двух полицейских. Один

был маленьким и толстым, с длинными усами, сползавшими вниз

по подбородку прямо к шее, а другой был чуть выше ростом и го-

раздо стройнее, хотя и у него уже обозначился большой животик.

Внешне они смахивали на обычных милиционеров – тот же тупой,

352

но настойчивый взгляд, тоже высокомерие и та же лень, сквозив-

шая абсолютно во всем.

Я не знаю, о чем говорили полицейские, когда на них наско-

чили девицы, зато точно известно, что уже через 5 минут собралась

толпа, человек 50, а то и больше, которая что-то кричала, эмоцио-

нально жестикулировала.

Девушки продолжали кокетничать с маленьким толстым по-

лицейским, который знал ни то 20, ни то 30 английских слов и ко-

торый сразу же запал на белобрысую Жанну. Длинный, скорее все-

го, был либо холостым, либо закоренелым мастурбантом, который

абсолютно не реагировал на женские прелести.

Надо отметить, что толпа была разношерстной по составу, но

все были, как бы, на одно лицо. Какая-то невзрачная одежонка, ка-

кие-то платки, какие-то примитивные вещи, типа корзин, сумок и

чего-то ещё. Создавалось впечатление, что это были не горожане, а

селяне, да ещё прошлого, или даже позапрошлого веков.

Через 20 минут все трое были доставлены в полицейский уча-

сток. Девушек посадили в камеру для женщин, а Монзикова, соот-

ветственно, в камеру для мужчин. Камеры были большими и без

каких-либо изысков. Сверху, под самым потолком располагалось

зарешеченное окно, через которое было видно лишь синее небо. В

женской камере было свободно, а с Монзиковым находилось ещё

два оборванца. За что их задержали – никто не знал. Они сидели в

камере вторые сутки и терпеливо ожидали решения своей участи. А

участь у них была незавидная, курды, без документов, без денег…

На первом допросе Монзиков пытался что-то объяснить тупо-