Чтение онлайн

– Ты же видишь, отец сильно балует её. Как говорят - любой каприз! Вече­ром она не хочет ложиться спать, возится со своими фантиками, разложенными по коробкам, допоздна, на все уговоры не поддаётся, а утром отец подолгу будит её. Он просто садится на кровать и уговаривает её: «Олюшка, ну вставай! Сол­нышко уже давно встало, и ты, солнышко, должна вставать!» А она - ни в какую! Заторможенная девочка.

– Как ты думаешь, может, это последствия Пашиной травмы во время бере­менности?

– Отклонения от нормы в здоровье я у неё не нахожу, хотя в детстве она часто болела. Главная травма в сознании самих родителей - комплекс «вины», которой на самом деле нет; и Паша, и Иван ежедневно дают понять дочери, что она центр вселенной, а они сами - только инструмент для выполнения её прихотей. Иван так хотел девочку! Так что Оленька вырастет примерной эгоисткой, причём у неё Пашин характер, и при болезненном себялюбии, дополненном упрямством, всхо­ды окажутся обильными!

– Розенфильда, твой спич - настоящий экскурс в психологию, где я вечно пу­таюсь . А хочешь весёлую историю о том, как Санька «отметил» выпускные эк­замены?

– Да уж, костюмчик я его видела, когда он вечером явился с пикника!

– Что ж, экзамены он сдал на пятёрки и, когда весь класс вместе с девочками ре­шил отметить «первую путёвку в жизнь», надел свой костюмчик, который не сни­мает последнее время. Его новая любовь, Галя Тютина, ничего не сказала нашему герою по поводу обновки, но смотрела долгим взглядом: костюм делает юношу взрослее... Видела бы ты, как в один из майских вечеров наш юноша возвращался домой после того, как проводил Галю! Он буквально парил над землёй, он не видел ничего вокруг, а в его голове царил хаос: нейроны не успевали переправлять им­пульсы по назначению. В этот вечер он впервые поцеловал Галю.

Как мучительно долго он держал её руку в своей, как осторожно прикасался лицом к её волосам, вдыхая их аромат. Они сидели на брёвнах, сброшенных возле железнодорожной станции, не в силах произнести хотя бы одно слово. Тайна Создателя сковала их речь, но язык весенних запахов, язык тёплых ладоней и трепещущих уст - стал для обоих потрясением.

Сначала он коснулся губами её щеки - и тут она повернулась, и губы их соеди­нились легко - ведь они оба давно ждали этого момента. Он долго пил её уста, как пчела, севшая на цветок, богатый нектаром, и по телу его бежали неведомые раньше волны, и он купался в них, забыв себя.

Можешь представить: утром он проснулся совсем другим человеком, а Паша приняла его рассеянность за озабоченность перед последним экзаменом.

– Амелия, если ты меня называешь психологом, то тебе впору писать романы! Кстати, ты отправила последний наш совместный отчёт?

– Да, конечно! Но ты ещё не дослушала историю с костюмчиком. Инициато­ром мероприятия выступал Юра Павлихин. Он на год всех старше, да и комплек­ция впечатляющая - выглядит на все двадцать. Ему-то и отпустила продавщица в продмаге десять бутылок «Рябины на коньяке» - тридцатидвухградусной на­стойки - на десятерых юношей и пятерых девушек. Устроились они на лесной поляне, рядом с поваленными деревьями. Первый тост провозгласил Павлихин - за окончание семилетки. Саньке жидкость на вкус понравилась - раньше он не пил крепкого, это был его первый опыт... Все вдруг стали громко смеяться, кри­чать и обниматься. Саньке казалось, что он смотрит цветной фильм, где краски с каждой минутой сгущаются, становится резче контрастность. Но вот краски начинают меркнуть, потухать и затем превращаются в чёрно-белые сумерки. Он не помнит, как оказался на земле, как ему стало плохо и девочки помога­ли подняться. Деревья стали неестественно высокими, а земля уплывала из-под ног. Хорошо хоть Галка Тютина по какой-то причине не пришла. Но костюм­чик, костюмчик-то! А ведь в нём планировалась сдача экзаменов в техникуме!

Утром наш юноша долго не мог понять что с ним, но увидев висящий на верёв­ке постиранный костюм, вспомнил страшную сцену своего возвращения домой. Теперь, словно преступник, явившийся с повинной, он готовился предстать перед очами судей и ждал чего угодно. Он видел несколько раз отца во гневе, знал, что тот не пьёт спиртного и не переносит, как и мать, пьяных. В общем, он вышел к утреннему воскресному столу, как к эшафоту, не смея поднять глаз.

За столом не было особенного оживления, но говорили в спокойном тоне о совсем посторонних вещах. А когда отец попросил его передать ему хлеб, Сань­ка засомневался: да в курсе ли он? Может, мама всё утаила? Они завтракали на веранде, а на верёвке, напротив застеклённой стенки, болтался его костюмчик как символ вчерашнего позора.

Быстро попив чаю, он побежал во времянку и расплакался там. За целый день ни отец, ни мать так и не вспомнили вчерашнее, и к вечеру Санька сам подошёл к отцу. Представь себе - я этого момента пропустить не могла! « Пап, - сказал от­рок, - ты не думай, это получилось случайно». «Я знаю, - ответил Иван.
– Знаю, что ты будешь похож на меня, а на кого же ещё?» И он обнял сына. И только по­том Санька признался, что ничего не знал о градусах и что Юра уверял девчонок, что это слабенькая наливочка.

Долго он теперь будет помнить эту кудрявую «Рябину на коньяке»! Розен- фильда, а что там, у Петровича, на работе - ты же всё время летаешь к нему в кабинет и на полях бываешь, - почему нет обычного блеска в его глазах?

– Нет предмета забот, нет строительства той новой жизни, к которой он стре­мился. Всё спускается сверху в планах - что сеять, когда сеять, каким культурам отдать приоритет. Агрономия как наука - конёк Ивана - никого не интересует! Он с предложениями, а ему - сиди и не высовывайся, не твоего ума дело. Откуда же будет блеск? Он простой исполнитель, как и те, кто меньше всего искушены в своей специальности, но сумели приблизиться к «кому нужно», и их голос слыш­нее. Мне кажется, что он уже весь вот на этом маленьком клочке своей земли, где волен делать всё на своё усмотрение. Сад и огород дома - вот что утешает его, а гореть на работе он перестал!

– Розенфильда, а что же дальше-то будет с такими, как он? Получается, они стране не нужны? Но без таких - земля в России умрёт, а без земли Россия - не держава. Что же станет с державой?

– Ничего особенного! Я говорила, что тебе нужно подтянуться в истории. Россия, как и многие империи до неё, умрёт! Умрёт, чтобы вновь восстать из пепла обновлённой и более сильной. Советскую экономику потихоньку развали­вает непроизводительный труд, как это было в иных пределах, в более ранние времена. В России земля всегда была ахиллесовой пятой, и восстанавливать зе­мельный уклад и отношение к земле как к собственности и источнику дохода ей придётся долго и мучительно. Пройдёт несколько поколений, и, может быть, только Санькины внуки заимеют право сказать: «Моя земля!» А пока земелька принадлежит всем - и никому, поэтому ждать от неё милости не приходится!

Глава 30

ОДИН В ПОЛЕ ВОИН

В новом доме полным ходом шла подготовка к новоселью и юбилею. Столы накрыли прямо в саду, доски, уложенные на табуретки, заменили лавки. Иван беспокоился: приедут ли Троепольский, Евсигнеев? Ему очень хотелось, чтобы лучшие друзья сегодня были рядом.

В этот июньский солнечный день ворота в доме были открыты, и Паша, в на­рядном платье в горошек, готовилась встречать гостей. Зиночка, Аня и Лёня при­ехали на день раньше, чтобы помочь хозяйке.

Первым приехал на служебном газике с водителем Володя. Он обнял сестру:

– А ты, Пашуня, всё молодеешь!

Сам он ещё больше облысел, обзавёлся животиком. Во всём его облике появи­лось что-то барственное, уверенный взгляд голубых глаз выдавал привычку пове­левать - в этом году его поставили первым секретарём Верхне-Хавского района. Паше почему-то вспомнилось, как она в дождь несла маленького Володечку, как упала с ним на руках с обрыва. Теперь это был матёрый мужчина, и в нём чув­ствовались ум и сила.

– Володя, а что же ты один? Где Лидочка?

Лицо брата помрачнело.

– Лидочка болеет. Ты понимаешь, как родила Славика, так пошли осложне­ния. Даже в жаркую погоду - замерзает. Возил её в Воронеж, к профессорам. Врачи ничего не могут сказать конкретного . Сейчас вызвали Раису Павловну, её мать, чтобы занималась ребятами.

Вышел и Иван к воротам.

– А вот это - поздравление от Лидочки! Велела передать лично юбиляру!

Володя достал из машины огромную охапку полевых цветов, которые любил