Чтение онлайн

Не могу назвать себя настоящим экспертом в области иностранных валют. Но мне комфортно держать в своем портфеле акции, деноминированные в вонах.

Основной риск, из-за которого эти мои акции сегодня ценятся так низко, связан с Северной Кореей. Северная Корея — это реальная угроза. Если Северная Корея нападет на Южную, то весь мир может провалиться в тартарары. В войну окажутся втянутыми и Китай, и Япония, и вся Азия. Последствия этого могут быть непредсказуемыми. Северная Корея близка к тому, чтобы заполучить ядерное оружие. Мне кажется, что это одна из самых опасных стран в мире. Но я готов биться об заклад, что весь остальной мир, в том числе Китай и Япония, просто не допустит, чтобы ситуация дошла до предела и Северная Корея произвела ядерную атаку на Южную.

Инвестируя, ты принимаешь на себя определенные риски. Будущее всегда непредсказуемо. Думаю, что эта группа акций покажет в течение нескольких ближайших лет отличные результаты. Может быть, некоторые из них и не будут особенно успешными, но как группа в целом они будут вести себя отлично. Не исключено, что я оставлю их в своем портфеле еще на несколько лет».

Итак, он нашел новую игру, новую головоломку, которую предстояло разгадать. Баффет продолжал искать новые возможности расширения своего бизнеса с тем же рвением, с которым в детстве пытался анализировать результаты заездов на ипподроме.

* * *

В декабре 2005 года во время встречи в Гарвардской школе бизнеса ему задали вопрос о том, какое влияние он надеется оказывать на мир с помощью Buffett Foundation, который имел все шансы стать самым крупным в мире филантропическим проектом. Баффет ответил, что теперь, как ему кажется, его навыки по зарабатыванию денег вряд ли могут принести обществу большую пользу. Поэтому он все больше думает о том, каким образом отдать свои деньги обществу.

На эти слова никто не отреагировал. Похоже, никто не понял, что Баффет послал в мир определенный сигнал.

В том же выступлении он говорил о Gates Foundation. Баффет ценил Билла и Мелинду Гейтс выше, чем других филантропов. Рациональность политики и исполнительская дисциплина в нем были лучшими по сравнению со всеми другими фондами, которые ему доводилось видеть. Ему также нравилось, что Гейтсы не стремились к чрезмерной публичности и не хотели, чтобы их имена были написаны крупными буквами на фасаде какого-нибудь здания.

К началу 2006 года мысли Баффета о филантропии начали приобретать более конкретные очертания. И хотя он был доволен тем, как его дети справляются с работой в своих фондах, они не внушали ему чувства безопасности, которое умела внушить Большая Сьюзи. Ее эмоциональная сила действовала на уровне подсознания. Решение Баффета поручить ей управление денежными средствами фонда не было основано на рациональной оценке ее филантропических способностей. Десятилетия совместной жизни привели к тому, что у Баффета выработалось ощущение комфорта и личного доверия к суждениям жены. Но после ее ухода все изменилось. Он говорил об этом Тому Мерфи на свадьбе его дочери. Как-то раз он сказал об этом Шэрон Осберг, без всякой связи с разговором, которой они вели тот момент. Баффет собирался серьезно заняться раздачей своих денег. Но пока у него на этот счет были лишь идеи, не подкрепленные детальным планом.

Для его разработки понадобилось несколько месяцев. Следующей весной Баффет начал общаться с людьми, которых планировал вовлечь в реализацию этого плана. «Приготовься», — велел он Кэрол Лумис, одному из доверенных лиц Buffett Foundation. «Дальнейшие слова Баффета меня по-настоящему шокировали», — писала она впоследствии11.

«Передо мной стоит множество вопросов, — говорил Баффет в ходе беседы, на которой сделал свое поразительное заявление, — кое-кто выражает сомнения относительно моего плана, так как это слишком резкий переход от того, что принято делать»12. Его сестры встретили новость с огромным энтузиазмом. «Это лучшая идея, которую ты только мог придумать, — писала ему Берти, — если не считать истории, когда ты притворился, что у тебя астма, и родители были вынуждены послать тебя домой из Фредериксбурга»13. Дорис, которая знала по опыту работы своего собственного фонда Sunshine Lady Foundation, сколько сил требует умелое распределение даже нескольких миллионов долларов, посчитала его идею просто великолепной14.

26 июня 2006 года Баффет объявил о том, что в течение нескольких последующих лет передаст 85 процентов своей доли в Berkshire Hathaway (оценивавшейся в то время в 37 миллиардов долларов) на нужды нескольких фондов. В истории филантропии еще никогда не вручался столь значительный по размеру дар. Пять из каждых шести акций направлялись в благотворительный фонд Билла и Мелинды Гейтс, который и без того уже считался крупнейшим в мире. По сути, это был исторический брак двух крупных состояний, целью которого должно было стать улучшение мира553. Для Баффета было важно, чтобы средства расходовались сразу же по мере поступления, не давая фондам возможности получать незаслуженные дивиденды. Для того чтобы облегчить шок от потери денег, которые могли со временем превратить семейный фонд Баффетов в самый большой в мире, оставшиеся акции (оцененные примерно в шесть миллиардов долларов), Уоррен разделил между частными фондами своих детей, каждый из которых получал акций на миллиард, и фондом Susan Thompson Buffett Foundation, на который пришлось акций на три миллиарда долларов. Никто из детей не ожидал, что их собственные фонды окажутся столь огромными, тем более еще при жизни отца. В первый год после объявления Баффетом своего решения акции на 1,5 миллиарда ушли в Gates Foundation, на 50 миллионов — в каждый из фондов его детей, еще 150 миллионов — в фонд Susan Thompson Buffett Foundation. В зависимости от текущей цены акций Berkshire размер распределявшихся долей мог варьироваться. Как показали последующие события, цены на акции начали расти. Причем значительно554.

Человек, который в то время был вторым в мире по размеру своего богатства, собирался раздавать деньги, взамен не получая ничего. Он провел жизнь, без остановки катая свой снежный ком, он стал его неотъемлемой частью. Тем не менее он не создал Фонд Уоррена Баффета, не построил больничный корпус своего имени, не ввел стипендий или именных учебных программ в университетах. Решение о том, чтобы не называть ничего в честь себя, не контролировать лично распределение денег, а просто передать их фондам, выбранным лично дарителем по критериям эффективности и компетентности, полностью противоречило прежним представлениям о благотворительности. Никто из дарителей до сих пор не делал ничего подобного. «Это был исторический момент для филантропии в глобальном масштабе, — считает Дуг Бауэр из Rockfeller Philanthropy Advisors. — Это решение стало новой отправной точкой для всех остальных»15.

То, что сделал Уоррен Баффет, было, с одной стороны, удивительным, а с другой — предсказуемым. Он всегда был нетрадиционным мыслителем и решал проблемы необычными способами. Было очевидно, что он не пойдет по привычному для других благотворителей помпезному и расточительному пути. И хотя Gates Foundation получил его деньги, он должен был расходовать их по частям — и крайне быстро. Это решение было необычным, глубоко личным. По сути, оно представляло собой пример обучения за счет собственных действий и (что вполне объяснимо) привлекло к себе невероятное внимание. Между тем это была вполне типичная для Баффета сделка, в которой он не проигрывал ни в каком случае. С одной стороны, он шокировал мир тем, что собирался раздать почти все свои деньги, а с другой — до момента передачи акций сохранял над ними полный контроль. Тем не менее он за счет всего одного действия изменил весь ход своей жизни. Баффет перестал держаться за деньги и начал активно и страстно их раздавать, причем миллиардами. Мальчик, который не позволял членам своей семьи залезать в шкаф, в котором хранилась его коллекция монет, превратился в мужчину, способного доверить десятки миллиардов долларов чужим рукам.

В речи, посвященной своему решению, Баффет сказал: «В прошлом месяце исполнилось пятьдесят лет с того дня, как семь человек дали мне 150 000 долларов для того, чтобы я управлял ими в рамках небольшого партнерства. Эти люди посчитали, что я могу увеличить их доходы лучше, чем они сами.

Через пятьдесят лет после этого события я сел и начал думать, что кто-то мог бы распределить мои средства лучше, чем я сам. И это вполне логично. Чаще всего у людей нет возможности сесть и подумать над этим вопросом. Конечно, все и всегда задаются мыслью: “Кто лучше остальных может управляться с моими деньгами?” И вполне добровольно отдают свои деньги в управление людям с соответствующим опытом. Однако порой складывается впечатление, что, когда речь заходит о филантропии, люди перестают задавать себе этот вопрос и обращаются к своим старым друзьям по бизнесу или кому-то еще, способному распоряжаться богатством после их смерти, когда они уже будут не в состоянии следить за тем, что происходит.

Поэтому мне очень повезло, поскольку филантропия значительно сложнее, чем бизнес. Вы сталкиваетесь с теми же сложными проблемами, с которыми сталкиваются люди с интеллектом и деньгами. Поэтому поиск талантов в области филантропии куда важнее, чем поиск талантов в области инвестиций, где ведется куда менее жесткая игра».

Затем Баффет начал говорить о «лотерее яичников». «Мне повезло. Я родился в Соединенных Штатах в 1930 году и выиграл в лотерею уже в день своего рождения. У меня были замечательные родители, я получил хорошее образование, а кроме того, я обладал навыками, которые позволили мне достичь непропорционально высокого положения в рамках этого общества. Если бы я родился раньше или в какой-то другой стране, то мои мозги не смогли бы проявить себя в полной мере. Однако в условиях рыночной системы, там, где особенно важны способности, связанные с распределением капитала, я получил уникально высокую отдачу.

Всю свою жизнь я считал, что деньги — это лишь счета к оплате, и они в один прекрасный день должны вернуться обратно в общество. Я не сторонник династического богатства, особенно когда есть возможность протянуть руку помощи шести миллиардам более бедных людей. И моя жена была со мной согласна.

Для меня было ясно, что Билл Гейтс обладает уникальным разумом и ставит правильные цели. Он со всей присущей ему страстью концентрируется на улучшении множества вещей во всем мире. Он не обращает внимания на пол людей, их религию, цвет кожи или место жительства. Он просто старается принести максимальную пользу максимальному числу людей. Поэтому, когда для меня пришло время решать, куда должны отправиться мои деньги, ответ был прост и очевиден».