Чтение онлайн

Это был знаменательный момент. Впервые в истории он должен был публично защищать методы управления собственной компанией. После его ответа аналогичные вопросы больше не поднимались. Акционеры Berkshire Hathaway были вынуждены принять все как есть. Баффет получил от них неофициальную лицензию на управление компанией, доказав, что делает все для того, чтобы их ублажить. На самом деле акционеров вполне устраивало то, что происходило в компании. «А как вы оцениваете инвестиционный климат?» — спрашивали они его. Баффет ответил, что, по его мнению, капитал компании используется не в полную силу. Он считал это достаточно болезненным фактом, однако куда менее болезненным, чем последствия активных и глупых инвестиционных решений.

Кто-то задал Баффету вопрос о том, как он относился к рекомендации ISS голосовать против него на заседании правления Coca-Cola. Этот вопрос еще не утратил для Баффета своей злободневности. «Если я ничего не путаю, то Бертран Расселл как-то сказал, что большинство людей предпочтет умереть, чем задуматься. Мне кажется, что так оно и есть», — ответил Уоррен.

«Чрезмерно активные действия способны нанести вред, а не принести пользу, — добавил Мангер с ядом в голосе. — Особенно когда какой-нибудь активист выступает с идиотским утверждением о том, что присутствие Уоррена в составе совета директоров Coca-Cola Company противоречит интересам этой компании. Подобные дурацкие мысли никак не помогают благому делу»5.

Как и в прежние годы, кто-то задал вопрос о том, что Баффет собирается делать с огромными запасами серебра, купленного несколько лет назад. Баффет минуту помолчал, а затем сказал, что не собирается давать комментариев по этому вопросу. Мангер произнес несколько нечленораздельных слов на заднем плане. Неудовлетворенный акционер был вынужден сесть на свое место, не дождавшись ответа. Суть заключалась в том, что к тому моменту все запасы серебра уже были проданы.

В перерыве Баффет и Мангер решили перекусить арахисом в карамели, и все присутствующие устремились в выставочную зону, расположенную в подвале. Там торговали своей продукцией 37 дочерних компаний Berkshire Hathaway. За несколько минут в магазине Sees Candies были раскуплены все запасы арахисовой карамели. Когда Баффет с Мангером перешли к Dairy Queen Dilly Bars, запасы Dilly Bars также оказались моментально раскупленными. Многие люди покупали конфеты целыми коробками и брали их с собой в зал заседаний, где и поглощали в огромных количествах под речи Баффета.

Отвечая на множество вопросов — и новых, глубоких, и повторявших в той или иной степени уже звучавшие, — Баффет умудрялся попутно сообщить о множестве важных для себя вещей. В этом году он решил воспользоваться собранием для того, чтобы рассказать, почему состояние американского доллара внушает ему столь сильные опасения. «Соединенные Штаты, — сказал он, — напоминают семью, которая тратит больше, чем зарабатывает. Американцы покупают огромные объемы товаров из других стран, однако доходы страны недостаточны для того, чтобы за них расплачиваться. США продают другим странам значительно меньше, чем покупают у них. Чтобы свести концы с концами, мы занимаем деньги. Те, кто давал их нам прежде, могут не захотеть делать то же самое в будущем».

Теперь же, говорил Баффет, мы тратим свыше двух процентов всех доходов только на то, чтобы рассчитаться с процентами по национальному долгу. А это значит, что подобную ситуацию будет сложно переломить в обозримом будущем. Скорее всего, размышлял он, в какой-то момент иностранные инвесторы решат, что американская недвижимость, компании и другие «реальные активы» нравятся им больше, чем бумажные облигации. И тогда придется начать распродажу Америки, ее компаний и офисных зданий.

«Мы полагаем, что со временем американский доллар потеряет часть своей стоимости в отношении некоторых других мировых валют», — сообщил он. Таким образом экономика, которая прекрасно себя чувствовала на протяжении последних 20 лет в условиях низких процентных ставок и небольшой инфляции, может в какой-то момент времени развернуться на 180 градусов. По всей видимости, процентные ставки вырастут, как и инфляция, и эта ситуация окажется крайне печальной. Как всегда, Баффет не мог в своих предположениях уточнить, когда именно это произойдет. Однако он решил купить иностранных валют на 12 миллиардов долларов для того, чтобы обезопасить Berkshire от рисков, связанных с изменением курса доллара.

Пока Баффет и Мангер рассуждали о проблемах обслуживания долга, посетители спускались по лестницам и эскалаторам в направлении обувного магазина и выстраивались в очереди с кредитными карточками наготове. Обувщики из магазинов Tony Lama и Justin продавали по паре обуви в минуту — покупателей интересовали и обычные ковбойские сапоги, и модная обувь из кожи ящериц. В магазине Borsheim’s, расположенном в западной части выстроенного «города», было продано свыше тысячи часов и 187 обручальных колец. Furniture Mart поставила рекорд, продав товаров на 17 миллионов долларов.

Место проведения собрания чем-то напоминало карнавал. Геккон, символ компании GEICO, дружелюбно приветствовал проходивших мимо, рядом с ним разместилась гоночная машина NASCAR544. Аниматор, одетый в костюм, изображавший кусок мыла, заигрывал с девушкой, изображавшей мороженое. Человек в клоунском костюме летал под куполом здания между воздушными компрессорами и якорями лебедок. В южной части выставочного зала, прямо над толпой (и в точном соответствии с фантазиями Баффета) висел полноразмерный макет дома компании Clayton Home, украшенный бежевым сайдингом, окруженный аккуратной верандой, с жалюзи песочного цвета, настоящей газонной травой и кирпичным фундаментом, украшенным густым кустарником. Как он и предсказывал, толпа людей сновала перед домом, как перед аттракционом Space Mountain в Диснейленде545.

Но главным выражением духа Berkshire была, конечно же, компания Fruit of the Loom. Этой компании никогда не приходилось раздавать в рекламных целях бесплатные брелоки для ключей или наборы игральных карт. Люди были готовы простоять в огромной очереди для того, чтобы купить пятидолларовую упаковку мужских трусов и сфотографироваться с аниматорами в костюмах грозди винограда или яблока. К концу дня были проданы почти все запасы нижнего белья.

Черно-белый магазин See’s Candies, удобно расположенный посередине выставочного зала, был также переполнен покупателями. Менее чем за три часа он полностью распродал свои запасы леденцов, соленых орешков и арахисовой карамели. В суете многие клиенты даже не удосуживались заплатить за покупки. Люди набирали конфеты горстями, потом еще и прихватывали пару обуви в обувном магазине, а прямо над их головами Баффет и Мангер вещали о месте честности и этике в человеческой жизни.

Еще не зная о масштабах воровства (которое впоследствии натолкнуло их на горькую шутку о том, что в следующем году им стоит построить небольшую тюрьму рядом с книжным магазином), Баффет и Мангер вели собрание, отвечая на вопросы и поглощая огромное количество конфет на протяжении шести часов.

Любой нормальный человек достиг бы крайней степени истощения после непрерывного шестичасового представления, однако Баффет и Мангер по окончании официальной части перешли в специально подготовленную комнату, сели за стол и начали раздавать автографы, давая возможность акционерам, приехавшим из других стран, пообщаться с ними. Эта была одна из самых свежих идей Баффета. Мангер терпеливо сидел рядом с ним. Он сильно устал и время от времени отпускал критические замечания по поводу цирка, устроенного Уорреном. Он тоже любил, когда ему поклоняются, однако не был готов выступать в роли шоумена и завлекать людей так же охотно, как его партнер.

* * *

После первых нескольких часов собрания Сьюзи была вынуждена прилечь. Она пропустила воскресный обед, но в понедельник собралась с силами и полетела с Уорреном в Нью-Йорк. Она проводила в кровати все время до обеда, поедая таблетки вперемешку с мороженым. Сьюзи-младшая бдительно следила за тем, чтобы мама не перенапрягалась. Она хотела, чтобы Большая Сьюзи ограничивала себя — одним посетителем в день, одним походом по магазинам, одной пятнадцатиминутной вылазкой в гостиничный холл6.

Сьюзи посетила традиционный ужин, который Сэнди и Рут Готтесман ежегодно давали в их с Уорреном честь. Примерно с середины 1990-х годов это мероприятие стало практически единственным, когда множество участников Buffett Group могли гарантированно встретиться со своими старыми друзьями во время их ежегодного визита в Нью-Йорк. Однако теперь Сьюзи-младшая сказала Рут Готтесман: «Мама пытается сделать больше, чем ей по силам. Конечно, она будет говорить, что у нее все в порядке. Но будьте уверены, что это неправда». Желая уберечь мать, Сьюзи-младшая попросила у Рут помощи. Большинство собравшихся у Готтесманов не видели Сьюзи в течение всего прошлого года, за исключением разве что встречи акционеров (на которой она пробыла достаточно недолго). Сьюзи сидела в одной комнате, Уоррен — в другой, а остальные гости поочередно заходили к ним и обменивались новостями. Впоследствии многие люди говорили об этой встрече как о чрезвычайно эмоционально насыщенной. Сьюзи объявила, что была очень рада повидаться со старыми друзьями. Тем не менее после вечеринки она чувствовала себя крайне уставшей.