Чтение онлайн

Уоррен написал письмо Бобби Уорли, в котором просил ее приехать к нему на выходные и сообщил, что в нее влюблен. Бобби относилась к Уоррену с симпатией и была тронута его письмом, однако ее чувство к нему не было столь же сильным. Конечно, ей бы наверняка понравилось провести с ним выходные, но она ответила отказом, так как не хотела напрасно его обнадеживать25.

Поэтому Уоррен назначил свидание девушке по имени Энн Бек, учившейся в колледже Брин-Мор. Непродолжительное время после переезда семьи в Вашингтон он работал в пекарне, принадлежавшей ее отцу. В то время он учился в восьмом классе, а она была «маленькой девочкой с белыми волосами». Энн считалась самой застенчивой девушкой в колледже, и дни, которые они с Уорреном проводили вместе, напоминали конкурс по робости: они часами ходили по Филадельфии в неловком молчании26. «Пожалуй, мы были двумя самыми застенчивыми людьми во всех Соединенных Штатах». Уоррен совершенно не представлял себе, как болтать о всяких пустяках, поэтому вместо разговоров он пускал в ход свои розыгрыши27.

Иногда Уоррен с Клайдом брали напрокат «форд-купе» и ездили по пригородам в поисках фильмов о мумиях, Франкенштейне, вампирах или какой-нибудь другой жути28. В то время машину мог позволить себе не каждый, и это производило впечатление на его коллег по студенческому братству29. В этом заключалась изрядная доля иронии: Уоррен был единственным человеком, у которого была машина для того, чтобы пригласить девушку покататься, но не было самой девушки. Он не ходил на встречи Ivy Ball и совместные балы, проводимые различными братствами. Он пропускал воскресные танцевальные вечера своего братства и никогда не назначал свиданий в доме, принадлежавшем братству30. Если кто-то в его присутствии начинал говорить о сексе, он моментально краснел и начинал смотреть на носки своих ботинок31. Он также не был сторонником буйных вечеринок, хотя при этом учился в колледже, боевая песня которого начиналась словами «Выпей стаканчик!».

«Я пытался пить алкоголь, потому что принадлежал к братству, половина участников которого уже достигла соответствующего возраста и могла покупать алкоголь для вечеринок. Я чувствовал, что теряю очки. Но ничего не мог с собой поделать — мне просто не нравился его вкус. Я не люблю пиво. А кроме того, могу вести себя по-дурацки и в трезвом состоянии. Я имею в виду, что могу быть на одной волне с остальными, — мои друзья, пившие алкоголь, видели, что я способен на те же глупости, что и они».

Однако, не имея ни подружки, ни стакана в руке, Уоррен иногда показывался на субботних вечеринках братства. Иной раз он даже собирал вокруг себя небольшую толпу, сидя в углу и читая лекцию о фондовом рынке. Он был умным парнем и умел интересно рассказывать. Когда речь заходила о деньгах и бизнесе, братья-студенты начинали серьезно относиться к его словам. Они уважали его глубокие, хотя и однобокие знания в области политики. Они решили, что в нем есть «что-то политическое», и однажды подарили ему именное весло с новой кличкой — Сенатор32.

Уоррен вступил в Общество молодых республиканцев, так как ему очень понравилась одна девушка, которая посещала его собрания. Однако вместо того, чтобы стать ее приятелем, он внезапно стал президентом общества, как только перешел на второй курс. Уоррен заступил на свой пост в крайне интересное время — осенью того года, когда в стране проводились президентские выборы. В 1948 году республиканцы поддерживали Томаса Ф. Дьюи в борьбе против слабого политика Гарри Трумэна, ставшего президентом после кончины Рузвельта.

Молодые Баффеты выросли в атмосфере ненависти к Рузвельту, а потом и Трумэну. И хотя он и был инициатором так называемой «доктрины Трумэна», призванной остановить распространение коммунистических идей, Говард, как и многие другие консерваторы, считал, что Трумэн и его госсекретарь Джордж С. Маршалл слишком много заигрывали со Сталиным33. Более того, Трумэн активно поддерживал план Маршалла, согласно которому в Европу после окончания Второй мировой войны было направлено восемнадцать миллионов тонн продовольствия, против чего голосовал и Говард, и другие семьдесят четыре конгрессмена. Говард, убежденный в том, что план Маршалла опасен для страны и что демократы разрушают национальную экономику, купил для своих дочерей золотые браслеты-цепочки. По его мнению, эти браслеты помогли бы им не умереть с голоду, когда доллар полностью обесценится.

В этот год Говард участвовал в своей четвертой избирательной кампании. И хотя Уоррен присутствовал на том злосчастном матче, когда Говард подвергся обструкции за свою поддержку закона о «рабском труде» Тафта-Хартли, он, как и другие члены семьи, считал, что отцу практически гарантировано привычное место в Конгрессе. Тем не менее Говард впервые поручил процесс управления своей избирательной кампанией другому человеку — старому другу семьи доктору Уильяму Томпсону. Широко известный и любимый многими в Омахе, Томпсон хорошо чувствовал пульс города и был неплохим психологом. День за днем по мере развития кампании жители Омахи приходили к Говарду и наперебой говорили ему: «Поздравляем, Говард, ты вновь в игре, и я работал на тебя», как если бы кампания уже завершилась.

Казалось, что и у кандидата в президенты Дьюи дела идут как надо. Опросы общественного мнения показывали, что Трумэн отстает настолько сильно, что одна из исследовательских организаций под названием Roper! вообще перестала опрашивать избирателей на его счет. Трумэн не обращал внимания на все эти знаки и в течение нескольких месяцев путешествовал по всей стране, произнося речи с площадки своего железнодорожного вагона. Он защищал так называемую политику «Справедливого курса» (Fair Deal): всеобщее страхование в области здравоохранения, расширение гражданских прав и принятие соответствующих законов, а также отмену закона Тафта-Хартли. Он разъезжал на поезде, маршировал с участниками парадов и выглядел при этом столь безмятежно, как будто не читал газет, предвещавших ему поражение34.

По мере приближения дня выборов в предвкушении переизбрания отца и победы Дьюи Уоррен начал готовиться к тому, чтобы по договоренности с зоопарком

Филадельфии прокатиться 3 ноября на слоне по Вудленд-авеню. Он планировал себе своего рода триумфальный марш и представлял себя Ганнибалом, покоряющим Сардинию.

Однако на следующее утро после выборов Уоррену пришлось отменить свою затею. Во-первых, выборы 1948 года выиграл Трумэн, а во-вторых, его отец Говард потерпел поражение. Избиратели вышвырнули его из Конгресса. «Я никогда раньше не катался на слоне. И когда Трумэн победил Дьюи, идея со слоном была смыта в канализационную трубу. А мой отец потерпел поражение впервые за четыре избирательные кампании. Это был по-настоящему ужасный день».

* * *

Спустя два месяца, за несколько дней до того, как Баффеты покинули Вашингтон после окончания срока полномочий Говарда, умер Фрэнк, дед Уоррена. Когда Уоррен был маленьким мальчиком, Фрэнк постоянно предрекал падение то одной, то другой ценной бумаги. Когда нотариус прочитал семье его завещание, то оказалось, что Фрэнк владел лишь правительственными облигациями и ничем больше35. По условиям завещания все принадлежавшие ему облигации направлялись в особый фонд. После наступления срока погашения полученные средства могли направляться лишь на покупку очередного транша правительственных облигаций. Как будто для того, чтобы убедить своего племянника Говарда, уполномоченного вести дела фонда, Фрэнк оставил для членов семьи копии письма Бакстера, даже с того света убеждая их в том, что правительственные облигации являются единственным безопасным видом инвестиций. По всей видимости, Фрэнк хотел покоиться с миром и на тот момент был единственным Баффетом, сделавшим все, чтобы его мнение учитывалось и после смерти. Однако Говард, разумеется, страшился инфляции и серьезно опасался, что правительственные облигации могут превратиться в ненужные бумажки. В конце концов, преодолев сомнения, он решил оспорить условия завещания Фрэнка и убедить суд одобрить некоторые технические изменения, позволявшие со временем вкладывать деньги в акции36.

Все это происходило в те времена, которые Лейла назвала потом «худшей зимой за многие годы». Метели почти похоронили под снегом Средний Запад, и в периоды особенно сильных морозов в Небраску, чтобы не дать умереть замерзающему скоту, сено доставлялось по воздуху37. Зима, в которую производились воздушные доставки сена, стала настоящим символом победы Трумэна. Говард, который никогда не мог похвастаться большим состоянием, столкнулся с ситуацией, когда двое из его детей учились в колледже, а третий ребенок собирался туда поступать. Он попытался вернуться на работу в свою прежнюю фирму, теперь носившую название «Баффет-Фальк», однако его партнер Карл Фальк, который вел дела на протяжении всего времени, пока Говард работал в Вашингтоне, не изъявил желания поделиться с ним долей. Говард перемещался по всей Омахе, смахивая колючий снег с лица, и пытался найти новых клиентов. Однако его длительное «сидение» в Вашингтоне привело к тому, что люди знали его в основном по публикациям в прессе, а статьи с названиями типа «Человеческая свобода зиждется на деньгах, обмениваемых на золото» создали ему репутацию человека крайних взглядов38. Весной 1949 года он в поисках новых клиентов отправился в сельские окрестности Омахи и начал стучаться в двери фермерских хозяйств39.