Чтение онлайн

У меня замерло сердце. Вот оно, главное. Дура я наивная, купилась на какие-то тексты для песен. Храм, понизив голос, почти интимно продолжил, глядя мне в глаза:

– Стас тебе случайно не передавал диск или дискету? Он сейчас в Москве, закрутился перед отъездом, не помнит, куда дел нужный файл. Просил у тебя узнать.

Андре, не отрываясь, смотрела репортаж о футболе на траве. Вот уж не знала, что она так любит спорт. В кармане у Храма вдруг резко запищал телефон. Он, извинившись, встал из-за стола и вышел из бара.

– Ну и что всё это значит, Ань? – Я в ужасе рассматривала застывшее в непонятной гримасе лицо лучшей подруги.

– Лейк, прости, он меня просто продавил. – Оправдываясь, Анька мученически взглянула на меня. – У них свои дела со Стасом, я не лезу. Храм просил узнать, не передавал ли тебе Мультивенко какие-то файлы. Я отказалась, Андрей пригрозил, что не перепишет на меня квартиру. И я ему объяснила, что скорее Надьке, чем тебе, Стас мог что-то оставить. Но Храм настаивал. Потому и пришлось встречаться.

– Ань, скажи мне честно, Мыша ты зарезала? – я в ужасе слушала подругу.

– Значит, страз всё-таки в мастерской отвалился. Не зря вы обе так тщательно мои коготочки пытались рассмотреть. – Вздохнув, Андре закурила. – Ты в салоне красоты поняла?

Я, окаменев, молча смотрела на подругу. Почему-то безумно болели глаза.

– Лейк, послушай меня внимательно. Я много чего плохого в своей жизни делала, но никогда не предавала, не скатывалась до подлости. И убить кого-то физически не смогу. Разве что Надьку – на словах. Уж больно она невыносимой бывает, когда про мужиков хвастает…

Мы улыбнулись сквозь слёзы. Я взахлёб начала рассказывать Аньке все мои подозрения и версии. Андре слушала с какой-то застывшей гримасой на лице.

– Не буду ничего Надин говорить. У неё и так куча подозрений. Теперь и меня в потенциальные киллерши засунула – из-за кинжала. – Я вздохнула, мучительно пытаясь понять, правильно ли поступаю или совершаю чудовищную ошибку. – Что-то Храм долго гуляет.

– У него всегда так, постоянные дела. Слушай, Лейка, по поводу стихов: не отказывайся. Собьёшь с этого индюка хоть немного бабла, я тебе помогу. Тебе деньги нужны. О, вот и индюк возвращается, – Андре бросила взгляд за моё плечо.

Храм сел за стол, бросив стопку СD-дисков. Закурил, о чём-то стал разговаривать с Андре. Я внимательно посмотрела на своего потенциального работодателя. «Индюк» выглядел почему-то неважно. На покрасневшем лице проступил пот, голос слегка дрожит…

– …Сведение плохое, наспех сляпано. Нужны мощные пачки бэков в бридже. Опевок почти нет, мелизматика полностью отсутствует… Вчера ты дала «живаго» и, как ни странно, хорошо всё сделала. Сейчас мне привезли разные варианты «плюса», прослушаю дома. Я бы ещё восточные мотивы обыграл. Можно пару остановок продумать… – Храм сыпал непонятными словами.

Андре раздувалась, как морской ёж, от несправедливой, по её мнению, критики.

– Ты так же говорил про «Изумруд», – Андре кипела от негодования. – И что, кто был прав? Сведёнку я тоже послушаю, но основное сделано правильно. И не переубеждай. Тут нужна хорошая попсовость. Лучше бы подумал, куда отдашь в ротацию.

– Ладно, чего спорить. Давай про текст, а то Лия заскучала. У меня к тебе предложение… – Храм вдруг успокоился, ослепительно улыбнувшись мне. Чем-то он напоминал моего третьего мужа. Возможно, бьющей до одурения сексуальностью.

Андре, ощетинившись, начала выбивать для меня максимально льготные условия. Их разговор сильно напоминал торг за кило помидоров на рынке. Сара Моисеевна вот так же торгуется – мне хватило одного совместного похода с бывшей свекровью за овощами.

– А я тебе говорю – пятьсот евро за текст «под ключ» – со всеми правками. Знаю я твои требования. Укатаешь Лейку – а она ещё дорога мне не как память. – Андре плавно повышала децибелы, переходя на свой особый, противно-скрипучий, тембр. Видимо, и Храм был хорошо знаком с этим тревожным сигналом, поскольку вдруг резко согласился. Вот непонятно, зачем Андре торгуется – у нас же и так огромное количество денег, от выставки.

– Всё, девочки, уже половина девятого, а в десять у меня встреча. Давайте я вас закину. Кому куда? – Храм, подозвав официанта, небрежно положил две тысячных купюры на стол. – Сдачи не надо.

Пока мы ехали ко мне домой, я пыталась понять, что же так меня насторожило во время этой встречи. Андре, решившая заскочить ко мне в гости, язвительно комментировала промахи Храма-водителя. Он отшучивался.

Родная квартира встретила тёмной тишиной. Ну ладно, Аврашка ещё гуляет, под утро вернётся. Пусть оторвётся перед началом студенческой жизни. Но неужели Надин ещё спит? Включив в коридоре свет, я прошла на кухню, нащупала выключатель. Яркий свет ударил по сетчатке. Дико заорав, я замерла на месте. И Андре с Храмом, который тоже зачем-то поднялся, застыл у меня за спиной.

На светло-салатовом линолеуме (купен по дешёвке моей первой свекровью) лежала Надька, в луже крови. Бордовые дорожки тянулись вокруг худенького тела полосками-струйками, местами размазанными. Больше всего их было почему-то возле ног. Осколки, окурки и пепел создавали фантасмагорический ореол вокруг распростертого тела. Рядом валялась окровавленная пустая литровая бутылка коньяка «Ной» (из моей заначки, на случай прихода в гости подруг, прятала полгода назад и сама забыла где). То, что Надин мертва, в голове не укладывалось. Из глаз хлынули слёзы, я рванулась к подруге.

– Лия, стой! Ничего не трогать до приезда милиции. – Стальные интонации Храма затормозили меня.

Андре и Храм увели меня в комнату мальчишек.

– Надо вызвать «скорую»… – как заведённая, твердила я. – Надо вызвать «скорую». Надо…

– Лия, «скорая» Надин уже ничем не поможет. – Храм, вздохнув, закурил. – По-видимому, её ударили бутылкой по голове. Только понять не могу, почему окурки и пепел на полу?

– Лейка, ну как же так, а? – Анька тихо всхлипывала. – Не могу поверить. Не могу.

– Дамы, давайте решать, кто звонит в милицию. – Храм был неестественно спокоен, разве только побледнел немного. – Рано или поздно придётся её вызвать. Лия, ты хозяйка квартиры, решай. Я всё понимаю, но чем быстрее начнется расследование, тем быстрее найдут убийцу. И дай что-нибудь, куда стряхивать пепел, пожалуйста.