Чтение онлайн

– Ань, а почему ты так ответила? Тогда, в караоке? – Этот вопрос мне не давал покоя. Мерный стук колёс располагал к откровениям.

– Лейк, мне кажется, ты сама всё понимаешь. – Бегущие в окне огни вырисовывали причудливые тени на постаревшем лице Андре. Она казалась мудрее и чуточку более уставшей, чем обычно. – В правильно поставленном вопросе всегда содержится ответ…

Перестук колёс, тени на лицах и – какая-то невидимая нить между нами.

– Ань, а ведь ты – талантище. Ты сама хоть понимаешь, насколько ты талантлива?

– Перестань, Лейк. Мне уже под сорок. Ну хорошо, за сорок. Но пока «ни кола, ни двора и ни сада…». Что-то лучшее осталось там, в бесшабашной юности. Всё время мне казалось: да, я талант, – и тигры обязательно будут сидеть у моих ног, впереди еще столько всего. А потом как-то резко обнаружилось: жизнь уже четвёртый десяток разменивает. И меня начинают забывать. Растёт поколение, для которых Мадемуазель Андре – нафталин. Я не умею прогибаться или спать с кем нужно. Или дружить из расчёта. Знаешь, иногда даже задумываюсь о том, что надо менять профессию на что-то более стабильное. Особенно когда простой. Лейка, когда у меня простой, я кончаюсь… Господи, ну чего я разнылась? Вроде всё хорошо, а?

Я вдруг отчётливо поняла, что у нас с Анькой, несмотря на то что мы такие разные, проблемы общие. Может, климакс так подкрадывается? Брр, не надо о грустном.

Поезд, стуча колёсами, нёс нас от одной столицы к другой. Из тумана прошлого – в пелену будущего. Из сумбурного вчера – в тревожное завтра. Тихо сопела Надька. Чуть слышно завывала вентиляция. Умиротворяюще позвякивали ложечки в пустых стаканах, мы так и не взяли себе чай. Мелькали в тёмном окне случайные фонари, даря причудливые тени. Нет, всё-таки нам ещё далеко до пенсии. И впереди что-то хорошее должно обязательно случиться. Свершиться, сбыться, состояться.

Мы с Анькой задумчиво смотрели в окно, затем легли спать. «Сбудется-сбудется» – стучали колёса. «Свершится-свершится» – перестук сопровождал наше смутное неудобное забытьё. Проводница разбудила нас уже на подъезде к Санкт-Петербургу.

Питер встречал жарой, но без удушливого московского дыма.

Анька дремала в такси. Надька мечтала схватиться за кисти.

– Лейка, я три дня не прикасалась к работе! Ужас!

Я покосилась на подругу. Маньячка-живописица… Мне бы её заботы. Внутри бродила смутная тревога, и я развеивала её мыслями о детях: интересно, какие новости у них и пришли ли мне письма.

В подъезде опять закрутилось волнение в животе, как в детстве перед уколом. Анька с Надин медленно поднимались по лестнице, увешанные сумками с покупками. И я первая шагнула в кошмар, который представляла моя квартира.

Конечно, она и раньше не блистала еврокрасотой. Мальчишки регулярно громили футбольным мячом обстановку; собака царапала обои; Забава разбрасывала вещи по всем углам. Но то, что я увидела, было непохоже на привычный урон от домашних разбойников.

Ящики столов вывернуты. Их содержимое валялось вперемешку с битой посудой и раздавленными цветами с подоконников. Вещи из комодов и платяных шкафов кучами на полу, поверх врассыпную книги. С полок сметены чьей-то злобной рукой вазы и фотографии. В комнатах ребят игрушки выброшены из тумбочек, а кровати перевёрнуты.

Я пробежала по квартире и замерла возле компьютера. Системный блок раскурочен, торчат разноцветные провода и разъёмы кабелей. Монитор почему-то включен, и на нём прыгает табличка для настройки. Но я точно помню, как выключала комп перед отъездом. Сердце учащённо забилось от страха.

– Кто здесь?! – заорала я.

– Лейка давно детей не видела, не узнаёт, – заржали подруги на лестнице.

Но смех быстро стих, когда они вошли в прихожую. Несколько минут стояли неподвижно с пакетами в руках. Потом Анька тихо спросила:

– Лейка, а это что?

Она сразу прошла в комнату к Забаве, где оставила свой ноутбук. Его не было.

– Ни фига себе! Ноут исчез, а я за него пятьдесят тысяч выложила! – вопила Андре.

Авраашкиного лаптопа тоже не наблюдалось.

– И как это понимать?! Хорошо хоть картины на месте! – орала Надин, пересчитывая свои нетленки.

– Да кому они нужны… – начала было Анька, но прикусила язычок.

– Девчонки, лучше скажите, как это всё убирать?

Я бессильно опустилась в кресло, предварительно вернув его в вертикальное положение (оно валялось вверх колёсиками).

– Лейка, ты кому-нибудь оставляла ключи? – спросила Надька.

– Нет, конечно.

– Что-то пропало ещё, кроме ноутбуков?

– А у меня и брать-то нечего. Игрушки детские, что ли?

Я в недоумении перебирала версии, кому и зачем понадобилось так перелопачивать квартиру. Меня охватило чувство незащищённости. Ну ладно, в Надькиной мастерской после убийства ненашего Стаса было не по себе, но собственный дом казался крепостью. А выяснилось, что и в него могут вломиться. Может, это из-за файла, который мне прислал перед смертью Стас? Поэтому все компьютеры сломаны или пропали? Но зачем им этот непонятный файл? А может, дело в чем-то другом?

Чтобы подавить чувство страха, попробовала прибраться, но после нескольких наклонов подкатила тошнота, и я побежала в ванную. Токсикоз? В такси укачало? Или нервы? В ванной меня вырвало.

Меня мутило, пошатываясь, я осторожно прошла через перевернутый вверх дном коридор в комнату к креслу. Девчонки сразу заподозрили неладное:

– Лейка, что с тобой? Ты только не переживай так из-за квартиры, мы поможем всё привести в порядок! – зачастила Анька. – Хрен с ним, с ноутом, новый куплю, ещё лучше. Да и тебе пора мебель обновить. Вытаскивай из всего плюсы!

– А ты случайно не беременна? – невпопад спросила Надька.

Я кивнула, борясь с очередным приступом тошноты.

– Так и думала, – сурово посмотрела Надька. – Видела в ванной вскрытую упаковку экспресс-теста. От Стаса, значит. И что? Неужели ты оставишь этого ребёнка? После всего, что случилось? С твоим-то здоровьем, с астмой, да с тремя детьми… Какой кошмар! – Подруга вытащила сигарету и обреченно закурила.

– Надь, тошнит. От дыма.

– А как меня тошнит! Ну ты даёшь, мать. Такое учудить…

Анька смотрела на меня с состраданием. Молча.

После душа я заварила в чайнике чай с мелиссой и мятой. Девчонки негромко переругивались: Анька советовала Надьке не лезть в мои дела, Надин тихонько, со смаком посылала Аньку по ряду адресов, параллельно доказывая, что мне нужно делать аборт.

– Не ссорьтесь, ребёнка я оставлю в любом случае. Я так решила, – мне не хотелось сейчас слышать ничего про прерывания беременности и жизненные сложности. – Лучше давайте подумаем, кто всё это мог сделать, – обвела я рукой разгром.