Чтение онлайн

– Да, - сказал он и улыбнулся. Это сделало его добрым и приятным, что бесило, потому что вампиры не могут так выглядеть.
– У тебя наверняка всегда такое поведение. Но что, насчет честного разговора с Клэр? Ты поговорил с ней?

Я поговорил? Я разговаривал с ней, конечно - каждый день. И иногда мы говорили о том, что чувствуем, но это были поверхностные вещи, даже если это была правда.
– Нет, - сказал я. Давление внутри меня ослабло, достаточно странно. Я больше не хотел треснуть кулаком что-нибудь, чтобы избавиться от него.
– Я имею в виду, она знает, что мне не нравится парень...

– Ты сказал ей, прямо, как ты видишь ее отношения с Мирнином, и что это заставляет тебя чувствовать?

Это было легко.
– Нет.
– Черт, нет.

Он все еще улыбался, по-дедушески и очень слабо забавляясь.
– Потому что сильные крутые парни не делают таких вещей, да?

Никакого дерьма, Шерлок.

– Что, если бы я сказал тебе, что быть честным с ней, очень честным, сделает ее любовь к тебе еще сильнее?

Это был полнейший бред. Если Клэр знала меня, действительно знала меня, знала ядовитую гадость, которая осела внутри меня... она бы ушла к чертям от меня, в этом нет сомнений. Я покачал головой, хотя даже не хотел делать этого.

Голдман вздохнул.
– Очень хорошо, - сказал он.
– Маленькие шаги. По крайней мере, ты признался мне. У нас есть еще как минимум два месяца, которые мы проведем вместе. Я считаю, что это очень хорошее начало.
– Он посмотрел на часы.
– И я считаю, что пришло время моего следующего приема. Очень хорошая работа, мистер Коллинз.

Я сорвался с дивана, как будто оно было катапультой, и положил руку на ручку двери, когда он сказал, - Еще одна вещь, если ты не возражаешь: Я хотел бы дать тебе некоторое домашние задание.

– Ага, потому что это никогда не устареет, - сказал я, но я уже смирился с нравоучением, или каким-нибудь психологическим дерьмом, которое он собирался вытащить из его пыльной бессмертной сумки уловок.

Он удивил меня.
– Я бы хотел, чтобы ты попробовал, в течение следующих двадцати четырех часов, решить какую-нибудь возникшую проблему, не давая волю гневу. Если тебе предоставится случай драться, я бы хотел, чтобы ты отступил. Если кто-то попытается задеть тебя словестно, разряди обстановку. Если тебя оскорбят, уходи. Просто в течение двадцати четырех часов. Потом можешь участвовать в драках сколько душе угодно.

Я повернулся и уставился на него.
– Я действительно могу провести день, не избивая никого, знаете ли. Иногда даже два дня.

– Да, но ты направляешь свой гнев в разные стороны, более мелкие, ты можешь этого даже не осознавать. Возможно, хорошо подумав об этом, ты поймешь, как много ты позволяешь этому управлять твоим поведением и менять мир вокруг тебя.
– Потом он кивнул.
– Это все. Просто попробуй, один день. Мне будет интересно услышать, что ты почувствуешь после этого.

Я пожал плечами и открыл дверь.
– Конечно, док. Нет проблем.

* * *

Я даже не успел выйти из здания, как подошло мое первое испытание. Это было одно из сложных.

Физически, Моника Моррелл была привлекательной девушкой - не такой прекрасной, как она сама думала, но по шкале до десяти она была по крайней мере на семь, и это было, когда она на самом деле не старалась. Сегодня она определенно поработала на восемь с половиной баллов, и, вероятно, у нее получилось. Она была в коротком розовом платье и выглядела ... блестяще, я думаю. Девушки, вероятно, могут рассказать все технические детали этого, но суть была в том, что она обращала на себя внимание.

И первым моим порывом, самым первым, было врезать ей прямо в розовый блеск для губ.

Это было так знакомо мне, что немного удивило меня, когда я счел это назначенным домашним заданием Голдмана. Она еще даже не заметила меня, не ухмыльнулась или сделала придирчивый, холодный комментарий; она не напоминала о моей мертвой семьей, или оскорбляла мою девушку, или сделала любую из тысячи вещей, которые могли вывести меня из себя. Это был просто рефлекс, мне хотелось сделать ей больно, и я был вполне уверен, что большинство людей не имеют таких побуждений.

Я сделал глубокий вдох, и, когда она подняла голову и увидела меня выходящим из лифта, я придержал для нее дверь. Я не улыбнулся - это, вероятно, выглядело, как будто я хотел укусить ее, - но я вежливо кивнул и сказал, - Доброе утро, - как будто она была нормальным человеком, а не убийственной сукой, которая не заслуживает того, чтобы дышать.

Она замялась, просто немного странно вздрогнула, как будто не могла до конца понять, какую игру я вел. Если бы я не смотрел на все это, я бы никогда не увидел странное выражение, которое мелькнуло на ее лице, и даже тогда, у меня ушло еще несколько секунд, чтобы понять, что оно означает.

Она боялась.

Вспышка страха исчезла, она смахнула свои блестящие волосы назад и прошла мимо меня в лифт.
– Коллинз, - сказала она.
– Итак, ты установил тут взрывчатку?
– Она сказала это, как будто была впечатлена, и ткнула пальцем с идеальным маникюром по одной из кнопок лифта.
– Или ты просто собираешься облить меня краской перед тем, как закроются двери?

Я собирался сказать много чего - может быть, о том, что она заслуживает умереть в огне - и тогда я отпустил дверь, сделал шаг назад, и сказал, - Хорошего дня, Моника.

Она все еще таращилась на меня с крайне озадаченным выражением лица, когда я развернулся и ушел, руки в карманах.

Разочарованный? Да, немного. Но как ни странно веселый. По крайней мере, я могу заставить ее задуматься, подумал я. И это ощущалось маленькой победой, только потому, что я не сделал первое, что пришло мне в голову.

Идя домой, я кивал людям, которых знал, ими было большинство прохожих. Я не набросился ни на кого. Я даже не сказал ничего ехидного. Это было своего рода чудо.

Я решил немного проверить свою удачу, и остановился у Точки Сбора.

Если бы я был довольно непопулярным в Морганвилле раньше, я бы поставил дело на совершенно новый уровень. Уровень ниже. Я вошел в кафе, что делал раньше тысячу раз, и на этот раз, разговоры мертвецки прекратились. Студенты колледжа проигнорировали меня, как они всегда делали; я был местным, несущественным в их собственном маленьком изолированном мире; жители Морганвилля отреагировали, как будто заразный больной только что зашел в дверь. Некоторые проявили большой интерес к их латте и мокко; другие шептались, поворачивали головы, сверля меня глазами.