Чтение онлайн

— Я только что видел тебя всю, — он провел большим пальцем по ее щеке. — И я говорю не только о каждом дюйме твоей молочной кожи. Ты мне нравишься. Вся ты.

В груди Мары поднялся шторм эмоций. Разве кто-нибудь когда-нибудь принимал ее полностью? Сомнительно, ведь даже она сама не принимала себя, несмотря на целую жизнь попыток.

— Пойдем, — Кэл взял ее за руку и потянул по тропе обратно в деревню.

Их окутала липкая влажность. А заодно и реальность. Необходимость спасти Кейт. Маленький интимный отдых закончился, а у Мары накопилось множество вопросов, требовавших ответов.

Она посмотрела на Кэла.

— Как ты смог излечить ожоги?

Открытое расслабленное выражение его лица исчезло без следа. Оно снова превратилось в каменную маску, и Мара отчасти оплакивала потерю.

Кэл сосредоточился на дороге у себя под ногами.

— Это долгая история.

— Наступил тот момент, когда ты все мне расскажешь, Кэл.

— Ты такая красивая с мокрыми волосами, — он сжал ее руку.

Она сжала в ответ. Сильно.

— Не пытайся уйти от темы.

— Я все расскажу. Ты имеешь право знать.

Однако дальше они шли в молчании. Мара не знала, набирается ли Кэл храбрости или же просто не хочет делиться с ней своими тайнами. Последний вариант ранил до глубины души.

Они добрались до окраины деревни. Утреннее солнце заливало прогалину ярким светом. Дети играли в самодельный мяч. Когда Мара с Кэлом пробрались к своей хижине, Мара присела на крыльцо, а Кэл опустился рядом, вытянув перед собой ноги и зажав ладони между колен.

Она смотрела на игравших неподалеку детей и на блеск в их глазах.

— Они знают об аномалиях.

— Что?

Мара не отводила взгляда от детворы.

— Предки индонезийцев почитали аномалий. Видишь каменное изваяние? — она указала на ряд деревьев позади деревни, где виднелся большой серый мегалит. — Ему тысячи лет. Очевидно, такие стоят по всему острову. Памятники аномалиям, называемым индонезийцами «каламба».

— Удивительно.

— Они называют нас несущими смерть, властителями времени и повелителями разума, — Мара повернулась к Кэлу. — Но ты не относишься ни к одному из видов, не так ли? Подозреваю, никто не знает, кто ты на самом деле.

— Ты уже знаешь, что во время войны нацисты проводили эксперименты. Они искали людей вроде нас по всему миру, — он стиснул зубы. — Отвечал за программу монстр по имени Зигмунд Рашер1.

Мысль о страданиях аномалий вызвала у нее приступ тошноты.

— Он работал на военный научно-исследовательский институт.

— Да. В концлагере Дахау, — Кэл все же посмотрел на Мару, — и нашел способ превращать обычных людей в аномалий.

Она догадывалась об этом, но новость все равно шокировала. После войны появилось гораздо больше аномалий, чем было до нее.

— Как он это сделал? — возможность существования таких данных ужасала.

— Никто не знает. Все исследования утеряны. Когда союз громил концлагерь, самого ученого казнили, а его лабораторию уничтожили. Похоже, Рашер утверждал, что сумел продлить детородный возраст женщины, и в качестве доказательства привел свою немолодую жену с тремя маленькими детьми. Когда выяснилось, что дети украденные, нацисты не очень хорошо восприняли обман, — последовала долгая пауза. — Союзники поймали нескольких медицинских сотрудников Рашера, — Мара сжала пальцы, а ее сердцебиение начало отдаваться в ушах барабанной дробью. — ЦРУ провело допрос, — Кэл по-прежнему смотрел исключительно перед собой, но напряг челюсти так сильно, что Мара почти слышала треск. — Таким образом, было записано все, что удалось разузнать о работе Рашера.

— Эксперименты продолжили? — ей подурнело.

Кэл резко кивнул.

— Никому не удалось сделать из обычных людей аномалий, но прирожденных научились…изменять.

Мара невидящим взглядом смотрела на деревню и пыталась собрать картину воедино.

— Я умею излечивать свои раны… — голос Кэла был пустым, — …если под рукой есть природный источник энергии. Я могу подчинять несколько разумов сразу.

Что с ним сотворили?

— Сколько?

— Сотни. Я умею посылать ментальный взрыв, отключающий все умы в пределах досягаемости, — Кэл глубоко вдохнул. — Я способен и на более ужасающие поступки вроде искалечить или уничтожить чей-нибудь мозг.

Мара вскинула дрожащую руку ко рту.

— Как это с тобой сделали?

— Эксперименты. Тесты. Ради получения своей силы я пролил немало крови.

— Боже мой, Кэл, — она потянулась и сжала его руку.

— Может, ты и повреждала чьи-то умы… — отстранившись, он поднял голову. В его глазах осталась лишь всепоглощающая тьма, — …но я заставлял мозги людей вытекать через уши. Я убил десятки так называемых врагов моей страны.

И что-то в нем сломалось. Мара ясно это видела, несмотря на демонстрируемый Кэлом образ жестокого и грубого человека.

Она схватила его руку и сжала.

— Я знаю, на что это похоже. Ливен заставлял меня делать то, о чем я буду сожалеть до конца своих дней. То, что преследует меня каждую минуту каждого дня.

— Ты не знаешь…

— Знаю, — ну как заставить его понять? — Мы оба через это прошли. Поверить не могу, к чему тебя принудили. Предать самого себя.

Кэл вскочил на ноги и резко повернулся к ней лицом.

— Мара, никто меня не принуждал, — у него заиграли желваки. — Я сам вызвался.

***

Впервые за все время знакомства Каллахан видел, как Мара потеряла дар речи.

Глядя на Кэла с проносящимися в зеленых глазах эмоциями, она медленно поднималась так, словно у нее ломило кости.

— Ты добровольно вызвался, чтобы на тебе провели эксперименты?

— Да, — в тот момент он верил, что обретет силу помочь своей стране. Защитить невинных. Однако часть его натуры приходила в восторг от идеи обрести власть.

— А убивать? И…пытать?

— На это я тоже пошел добровольно, — Кэл не стал бы ей врать. Он обнажил перед Марой свою черную душу.

Мара покачала головой, а ее лицо стало таким бледным, что Кэл испугался, как бы она не упала в обморок. Но он не шагнул к ней, и разделявшие их дюймы показались милями.

Вскинув руки, Мара попятилась. Она открыла рот, но тут же закрыла его и ушла.

Кэл смотрел ей вслед, чувствуя в животе нарастающую тяжесть. Он всегда знал, что стоит сказать правду, и Мара больше никогда не посмотрит на него прежним взглядом. Бывали дни, когда даже сам Кэл не мог видеть свое отражение в зеркале.