Упрямый Галилей
Шрифт:
Разговор этот начался столь непринужденно, – сообщал архиепископ в Рим, – и Кастелли отвечал столь непосредственно, что я считаю совершенно несомненным, что дело обстоит именно так, как он мне сказал 308 .
В итоге договорились, что Кастелли обратится-таки с просьбой к своему учителю вернуть злосчастное письмо и желательно без промедлений – в Риме, знаете ли, ждать не любят.
Не прошло и двенадцати дней, как Кастелли отправил (12 марта 1615 года) Галилею сообщение о своей встрече и задушевной беседе с архиепископом:
308
Galileo Galilei. Le opere… Vol. XIX. P. 306.
Вернувшись в Пизу, я пришел засвидетельствовать свое почтение монсиньору архиепископу, который меня принял чрезвычайно благосклонно. Он провел меня в свой кабинет, пригласил сесть и прежде всего спросил о состоянии Вашего здоровья. Едва только я успел ответить, как его преосвященство начал в очень мягкой форме убеждать меня, чтобы я оставил некоторые сумасбродные мнения, в частности, мнение о движении Земли, добавив, что это пойдет мне на благо и убережет меня от гибели, потому что эти мнения являются не только вздорными, но и опасными, предосудительными и неприличными, так как они направлены против Священного Писания. Побежденный такой благосклонностью, я не мог поступить иначе, как ответить, что очень бы хотел последовать указаниям его преосвященства и что мне остается лишь согласовать это понимание с доводами разума (то есть, к неудовольствию архиепископа, дело явно затягивалось. – И.Д.), что я надеюсь сделать, пользуясь глубокими знаниями и добротой его преосвященства. Если коснуться только одного довода, который он мне привел, оставив в стороне многие другие, то смысл его в общем был таков – так как всякое создание Бога сотворено Им на пользу человека, то ясно, что Земля не может двигаться как звезда и что если бы я хорошенько уразумел это, то, наверное, изменил бы свое мнение. Затем монсиньор заявил, что эти мнения ошибочны и просто безумны и что они могут послужить причиной гибели Вашей, что он по этому поводу уже делал Вам спасительные предупреждения и убеждал Вас. Более того, он сказал (разгорячившись от страсти), что готов сообщить и Вам, и его светлости (великому герцогу. – И.Д.), да и всем на свете, что все эти мнения вздорны и заслуживают осуждения. Затем он просил меня, чтобы я оказал любезность и показал ему письмо, которое Вы мне написали. Когда же я ответил, что копии у меня нет, он просил меня обратиться к Вам, что я и делаю.
Кроме того, прошу окончательно отредактировать Ваше сочинение (письмо к великой герцогине Кристине Лотарингской. – И.Д.), которое мы скопируем здесь тотчас же, как Вы нам его пришлете. Может быть, тогда этот преосвященный отец успокоится. Я говорю “может быть”, так как я в этом не уверен (выделено Кастелли. – И.Д.) 309 .
309
Galileo Galilei. Le opere… Vol. XII. P. 153 – 154.
Галилей, который еще 16 февраля послал Дини для распространения отредактированный вариант своего письма Кастелли, разумеется, не хотел, чтобы в руки инквизиции попала первоначальная версия документа (поэтому он и потребовал от Кастелли вернуть ему письмо). Инквизиционный трибунал, по замыслу Галилея, должен был получить только вторую версию этого письма. Однако пизанский архиепископ нажимал на Кастелли, и тот вынужден был снова и снова обращаться к Галилею, который упорно отмалчивался.
Дело дошло до того, что желание познакомиться с письмом выказал новый попечитель (provveditore, букв. инспектор) Пизанского университета монсиньор Джироламо да Соммайя. Это, как выразился М.Я. Выгодский, был уже «нажим по служебной линии» 310 , поскольку от попечителя зависела аккуратная выдача жалованья Галилею 311 .
310
Выгодский М.Я. Галилей и инквизиция… С. 141.
311
В Тоскане Галилею в соответствии с распоряжением великого герцога было назначено пожизненное жалованье в размере 1000 скуди в год, которое выплачивалось из средств Пизанского университета. Кстати, когда в мае 1615 года Кастелли обратился к Соммайе с просьбой ускорить выплату Галилею семестрового жалованья, попечитель ответил, что ему неизвестно о Галилее ничего, он не знает даже, жив ли тот (Galileo Galilei. Le opere… Vol. XII. P. 177).
В конце концов Галилей пошел на уступки. Он выслал Кастелли требуемый документ, строго-настрого запретив тому передавать его в чьи бы то ни было руки, а только зачитывать вслух. Кастелли условие выполнил, о чем с гордостью сообщил Галилею в письме от 9 апреля 312 . При этом он добавил, что архиепископ отозвался о письме в кратких, но одобрительных словах, заявив, что «Коперник действительно был выдающимся человеком и обладал великим умом». Возможно, что со стороны прелата это был не более чем отвлекающий маневр – войти в доверие к Кастелли и все-таки заполучить письмо. Но вскоре всем стало ясно, что инквизиция более не настаивает на получении оригинала первой версии письма.
312
Ibid. P. 165.
Однако Галилей понимал – всего этого совершенно недостаточно, чтобы воспрепятствовать антикоперниканским выступлениям и поддержать свою репутацию. Поэтому весной 1615 года он принимает решение отправиться в Рим, как только ему позволит здоровье, о чем он известил своего друга Дини. Галилей писал, что собирается отправиться в Orbs aeterna «с надеждой <…> проявить любовь к Святой Церкви и пыл, с которым я настаиваю на том, чтобы по наущению многочисленных и злобных невежд не было принято ошибочное решение, то есть утверждение, будто Коперник не допускал в действительности вращения Земли in rei natura, но воспринимал эту гипотезу только как астроном, ищущий оправдания своим наблюдениям <…> Допустить такое предположение <…> означает признать, что книга (Коперника) попросту не была прочитана должным образом. Об этом я более подробно пишу в другом моем сочинении» 313 .
313
Ibid. P. 184.
Правда, намерение Галилея не вызвало у Дини большого энтузиазма.
Сейчас не время разубеждать тех, от кого зависит решение вопроса, – писал он Галилею 16 мая, – сейчас нужно сохранять молчание и готовить веские и обоснованные доводы как теологического, так и математического характера, а когда настанет время, их можно будет использовать наиболее удовлетворительным образом (si per la Scrittura come per le mathematiche, et suo tempo, darle fuora con maggior sod[d]isfatione) 314 .
314
Ibid. P. 181.
Рис. 1.8. Памятник Паоло Сарпи на Campo santa Fosca в Венеции. Установлен в 1892 г. на месте, где осенью 1607 г. на Сарпи было совершено покушение: наемный убийца нанес ему три удара ножом в спину. Скульптор Эмилио Марсили. Сарпи в 1606 г., в период обострения отношений между Венецианской республикой и Ватиканом, был назначен правительственным советником по богословским вопросам (teologo canonista della Repubblica). Он упорно боролся с папством, отстаивая суверенитет государственной власти по отношению к церкви. В одном из писем 1609 г. Сарпи признавался: «Я почти забросил природоведение и математику, и, честно говоря, разум мой – то ли от старости, то ли от повседневной суеты – стал неспособным к этим наукам. Вы бы не поверили, сколько я потерял физических сил, душевного равновесия и живости ума с тех пор, как начал писать политические канцоны» (Sarpi P. Lettere ai gallicani // a cura di B. Ulianich. Wiesbaden, 1961. P. 179 – 180).
Фото И.С. Дмитриева.
Но переубедить Галилея было невозможно, и только скверное самочувствие (приступы артрита) удерживало его от поездки в Рим до конца ноября 1615 года. Однако решение было принято, и отступать он не намеревался. Необходимо было лишь дождаться хотя бы относительного выздоровления.
К концу ноября самочувствие Галилея улучшилось, и он решил, что пора собираться в дорогу. В Риме ему нужно было, во-первых, снять с себя обвинения в отсутствии благочестия и в безрассудстве, а во-вторых, доказать, что его космологические воззрения не были ошибочными. Вторая задача имела не только научную, но и религиозную грань – Галилей как ревностный христианин («come cristiano zelante e cattolico» 315 ) хотел уберечь католическую церковь от серьезной ошибки, к которой ее толкали прелаты, обманутые врагами тосканского ученого. «Я верю в Бога, верю, что если Он своей милостью позволил мне раскрыть обман [моих врагов], то Он даст мне средства расстроить их планы и предотвратить любое решение, которое могло бы обернуться скандалом для Святой Церкви» 316 .
315
Ibid. P. 230.
316
Ibid. P. 238.
28 ноября Козимо II пишет Гвиччардини:
Математик Галилей испросил у меня разрешения отправиться в Рим, так как ему представляется необходимым лично присутствовать там, чтобы защитить себя от нападок некоторых его противников… и он надеется полностью восстановить свое доброе имя. Мы охотно согласились на его просьбу и распорядились, чтобы ему были предоставлены две комнаты во дворце Тринита-деи-Монти (Trinit`a de Monti, то есть на вилле Медичи в Риме. – И.Д.), так как ему необходимо вести спокойную и уединенную жизнь по слабости его здоровья. Хотя мы снабжаем его письмом нашим синьору кардиналу Франческо Мария дель Монте, однако мы желаем, чтобы и Вы также помогали ему во всем, что может ему понадобиться 317 .
317
Ibid. P. 203.
В тот же день госсекретарь великого герцога Курцио Пиккена отписал Аннибале Прими, управляющему виллой Медичи в Риме, чтобы тот обеспечил Галилея полным пансионом и предоставил ему «секретаря, слугу и маленького мула (uno scrittore, un servitore et una muletta)» 318 . Помимо рекомендательного письма к кардиналу дель Монте, Козимо II снабдил Галилея письмами к кардиналу Сципиону Боргезе, племяннику и секретарю папы Павла V, а также к своим племянникам – владетельному князю Паоло Джордано Орсини и его брату Алессандро Орсини, который в свои двадцать два года стал (в декабре 1615 года, спустя несколько дней после прибытия Галилея в Рим) кардиналом. В одном из рекомендательных писем Козимо II так отозвался о Галилее: «Я его хорошо знаю <…> он хороший человек, старательный и ревностный в делах веры (huomo da bene et molto osservante et zelante nella religione)» 319 . Такая характеристика имела большое значение для достижения первой цели визита Галилея в Рим – доказать свое благочестие. Тем самым для тосканского математика Козимо стал, если воспользоваться выражением Хейлброна, «сильным пятновыводителем (the potent stain remover)» 320 .
318
Ibid. P. 205.
319
Ibid.
320
Heilbron J.L. Galileo… P. 215.
Умный и цинично-трезво оценивающий ситуацию Гвиччардини считал всю эту затею с визитом Галилея в Рим бессмысленной и даже вредной. Но приказ великого герцога есть приказ.
«Я окажу ему [Галилею] всю ту помощь и содействие, какие возможны и необходимы как подданному Вашей Светлости и как человеку с большими знаниями и заслугами, в согласии с указаниями Вашей Светлости», – писал Гвиччардини во Флоренцию.
Но далее посол не удержался и добавил with tonque in cheek: