Чтение онлайн

Финны же в 1942 г. установили 305мм пушки «Генерала Алексеева» на советских железнодорожных транспортерах ТМ-3—12. Три такие железнодорожные установки были оставлены осенью 1941 г. на базе в Ханко. Стволы на транспортерах ранее стояли на линкоре «Императрица Мария». Наши подорвали стволы и слегка повредили транспортеры, считая, что дальнейшее использование этих установок невозможно.

После выхода Финляндии из войны три 305мм железнодорожные установки с «бизертскими» стволами были переданы СССР. 1 января 1961 г. батарею этих орудий поставили на консервацию. А почти через 40 лет командование ВМФ Российской Федерации передало одну установку ТМ-3—12 со стволом с «Генерала Алексеева» Центральному музею Великой Отечественной войны. И теперь эта установка стоит на постаменте в Москве на Поклонной горе.

Итак, Врангель не пожелал распустить свою армию. В 1921 г. никто из великих держав не собирался воевать с Россией. Другой вопрос, что в западных СМИ периодически появлялись различные инсинуации по поводу интервенции. Ну а среди белогвардейцев, запертых в лагерях на территории Турции, слухи о войне Франции или Англии с Советами возникали чуть не каждый день.

Тем не менее сохранение армии стало серьезным козырем барона в борьбе за лидерство в русской эмиграции. Врангель был главнокомандующим, и у него имелась реальная армия. Остальные претенденты на наследство Российской империи были императорами без империи, главнокомандующими без войска, лидерами партий без самих партий и т. д.

Вскоре после прибытия генерала Врангеля в Константинополь к нему прибыли представители парижской эмигрантской группы В.Л. Бурцев, А.В. Карташев, А.С. Хрипунов и другие. Они предложили Врангелю создать национальное правительство за рубежом, в ведение которого перешли бы все политические вопросы и заботы об армии, то есть предлагалось фактически подчинение ее политикам. Однако генерал ответил: «Я с армией воевал, я ее вывез, я с ней буду делить и радости, и горе – о ней буду заботиться и никому не позволю притронуться к ней даже пальцем».

Барон считал себя чем-то типа верховного правителя России и намеревался оставаться таковым и впредь. Но для этого нужно было иметь какую-то должность и аппарат управления. И вот в 1921 г. по инициативе Врангеля создается «Русский совет», призванный стать «носителем законной власти».

В его состав вошли: П.Н. Врангель, как председатель, епископ Вениамин (его главный «политрук» в Крыму), И.П. Алексинский, А.И. Гучков, Н.Н. Львов, В.В. Мусин-Пушкин, Н.П. Савицкий, Н.И. Антонов, В.М. Знаменский, Н.А. Ростовцев, П.В. Скарминский, В.В. Шульгин и др. Перед «Русским советом» была поставлена задача обеспечить сохранение армии как ядра объединения зарубежного русского воинства, а по возможности, и большей части эмиграции для того, чтобы при наступлении «благоприятной ситуации в России» выступить единым фронтом против большевиков.

«Русский совет» сыграл большую роль в организации перемещения воинства Врангеля из лагерей в Турции в балканские страны, главным образом в Болгарию и Сербию.

Эмигрантские газеты писали, что «Русский совет» – игрушечное правительство генерала Врангеля, мертвое и решительно никому не нужное учреждение. И действительно, Совет постепенно утрачивал свое влияние и осенью 1922 г. был окончательно ликвидирован, так и не сыграв той роли, которая ему отводилась.

Однако борьба между верхами военной и штатской белой эмиграции за контроль над войсковыми частями и беженской массой продолжалась. Под давлением французского правительства совещание бывших послов России в составе М.Н. Гирса, Б.А. Бахметьева, В.А. Маклакова и М.В. Бернацкого обнародовало следующее заявление:

«1. Армия генерала Врангеля потеряла свое международное значение, и Южно-Русское правительство с оставлением территории естественно прекратило свое существование;

2. Как бы то ни было, желательно сохранение самостоятельной Русской армии с национально-патриотической точки зрения, разрешение этой задачи встречается с непреодолимыми затруднениями финансового характера.

3. Все дело помощи русским беженцам надлежит сосредоточить в ведении какой-либо одной организации. По мнению Совещания, такою объединяющей организацией должен быть Земско-Городской комитет помощи беженцам.

4. Единственным органом, основанным на идее законности и преемственности власти, объединяющим действия отдельных агентов, может явиться Совещание Послов. Вместе с этим указанное совещание, при отсутствии других общерусских учреждений, принуждено взять на себя ответственность за казенные средства и порядок их определения». [111]

Но командование Русской армии не поддержало это заявление послов. Врангель и его ближайшие соратники стремились сохранить армию для продолжения борьбы с советской властью.

В первые месяцы пребывания в эмиграции барон по-прежнему проповедовал теорию непредрешенности. Мол, всякий, кто против большевиков, будь с нами независимо от убеждений. Как уже говорилось, идея непредрешенности имела свои плюсы и свои минусы. Плюс – это привлечение на свою сторону республикански настроенных слоев населения. Но это действовало только в России. Эмиграция же быстро «правела» и шла к монархистам.

Здесь сразу следует уточнить, кого я называю эмиграцией и буду называть впредь. О российской эмиграции можно говорить в широком и узком смысле. В широком – это все граждане Российской империи, оказавшиеся в 1921—1922 гг. за пределами Советской России. В узком же смысле я буду именовать русской эмиграцией ее политически активную часть.

Подсчитать число эмигрантов в «широком» смысле физически невозможно. Причем не только потому, что власти государств, где проживали русские, не делали этого, а потому, что крайне трудно, если не невозможно, выработать критерии, по которым того или иного человека можно отнести к эмигрантам.

Почему-то отечественные историки забыли напрочь о дореволюционной эмиграции. А между тем в 1860—1890 гг. из Российской империи эмигрировали 1 128 563 человека, то есть в среднем по 37 619 человек за год. В 1890—1915 гг. эмигрировало 3 347 618 человек, то есть в среднем за год 133 904 человека. [112]

Таким образом, из России от Николая II бежало около 3,5 миллиона человек, то есть население европейского государства средних размеров конца XIX века. В год от царя уезжало число людей, соизмеримое с эвакуированными из Крыма в ноябре 1920 г., но почему-то никому не приходит в голову называть это «великим исходом».

Люди бежали от «святого» царя Николая из-за массовых гонений по политическим, национальным или религиозным мотивам.

Среди эмигрантов мы видим представителей всех политических направлений – от кадетов до террористов. Среди них десятка два князей и княжон из Рюриковичей, в том числе И.С. Гагарин, П.А. Кропоткин, П.А. Долгоруков, знаменитый ученый И.К. Мечников.

Пойдем дальше. Вот, предположим, жил-был в городе Бресте инженер или учитель. В 1919 г. он познакомился со смолянкой, бежавшей из Петрограда от злодеев-большевиков. Они поженились и наплодили кучу детей. Напомню, что Брест по Рижскому договору остался за Польшей. Кого из них считать эмигрантами? Его, ее, детей?

Надо ли считать эмигрантами русских жителей Желтороссии, то есть Маньчжурии? Не будем забывать, что Харбин был построен русскими и примерно половину его жителей составляли выходцы из Российской империи.