Чтение онлайн

— Извините, неправильно выразился.

— Выразился ты правильно, сказал, что думал. А насчет святого… Не святой. Но до трагедий дело не доходило, ничьим жизням ничто не угрожало. Устраивался как-то…

— А я ее устраиваюсь…

— Устраиваешься, устраиваешься! Да еще как! Ты еще в фаэтон сядь и по району поезди с ней, чтоб все видели, какой ты храбрый.

Они подошли к дому Дудко. Во дворе Клавдия развешивала белье.

— Здравствуйте, Григорий Васильевич, — встревоженно кивнула она Березину. — К нам?

— Да, поговорить хотели, — ответил Хоменко.

— Мы все деньги за рыбу в совхоз сдали. Вы же знаете, Григории Васильевич…

— Это секретарь райкома товарищ Хоменко, — представил Березин.

— Здравствуйте, — поклонилась Клавдия. — Неужели мой надумал к вам в партию поступать?

— Да нет, вы за партию не беспокойтесь, — усмехнулся Хоменко. — Ей это не грозит. Мы на самом деле повидать его хотели, ничего страшного… Как он себя чувствует?..

— Здоров, как бык, — еще больше встревожилась женщина. — Да пойдемте, я вас провожу, он па берегу…

Захар Дудко, возившийся на берегу возле костра, настороженно поднял голову, увидев Клавдию в сопровождении Хоменко и Березина.

— Добрый день, — поздоровался Хоменко.

— И вам добрый, — сдержанно ответил Захар.

— Вот из району приехали на нас поглядеть, — торопливо сказала Клавдия. — А чего глядеть? Деньги мы за рыбу сдали, все до копеечки, вот Григорь Василия знает…

— Знатная уха будет, — заглянул Хоменко в котея. — Куда столько?

— А заграница в камышах рыбу удит, — пояснил Дудко. — Известное дело, приедут ни с чем, а жрать охота. Как раз время… — Он приложил ладони ко рту: — Э-ге-ге-гей!..

— А!.. О!.. У!.. О-ля-ля-ля!.. — откликнулись совсем рядом.

— Может, останетесь, отведаете? — предложил Дудко. — Скоро будет готова.

— Да нет, — с сожалением отказался Хоменко, — ехать надо. Ну, а вообще-то как жизнь?

— Да как сказать… Всякое бывает. Ничего вообще, — замялся Дудко, настороженно поглядывая на пришедших. — Бывает, и грех на душу возьмешь, не без этого… Но уж раз повинился и простили, так зачем же снова — суд, прокуратура?

— Кто тебе сказал насчет прокуратуры? — жестко спросил Березин.

— Неважно, кто сказал… Было же…

— Не было. Надо было наказать тебя, да еще раз пожалел.

— Правда — не было? — поднял на Березина тяжелый взгляд Дудко.

— Правда. Кто тебя в ожесточение втравливает?

— Сам разберусь, — замкнулся вдруг Дудко. — Сам!

Невдалеке от берега появились две лодки. Раймон поднял над головой связку рыбин, демонстрируя свой улов. Чакану оставалось лишь помахать кепкой.

Хоменко и Березин, поприветствовав рыбаков и попрощавшись с супругами Дудко, двинулись обратно к поселку.

— Кто-то тебя, Гриша, сильно невзлюбил здесь, — сказал Хоменко. — Кто, не догадываешься?

— Не хочу догадываться.

— Гордый!

— Какой есть…

— Какой есть, ты мне не нужен. Ты двумя жизнями, кроме своей, играешь! Двумя. Как это втемяшить в твою дубовую башку?

— Я без Ольги жить не могу, Антон Петрович, — тихо проговорил Березин.

— «Жить не могу»! Вот исключим тебя из партии!

— Не исключите, Антон Петрович… Сердце у вас доброе. И справедливое…

— Ты брось на моей доброте спекулировать! — повернулся к нему Хоменко. — Моя доброта тоже не вечна!

Ольга Чернобривцева задумчиво следила за тем, как Хоменко и Березин идут по тропинке от поселка, время от времени останавливаясь и размахивая руками. Костоглод сидел в сторонке, покусывая травинку. Шофер тихо посапывал в машине…

И в этот момент на землю обрушился ураган.

Первый, свирепый и неожиданный, порыв ветра, подобно взрывной волне, прокатился по берегу. Соломенная шляпа Костоглода взвилась в воздух и понеслась ввысь, набирая скорость. Он было рванулся за ней, но тут же споткнулся, упал, а встать уже было трудно — ветер пригибал к земле. И Костоглод на четвереньках пополз к машине.

Чернобривцева прижалась к дверце автомобиля.

Березин и Хоменко медленно продвигались вперед, наклонившись и прикрывая лица руками. Молодой и могучий Березин поддерживал Хоменко за плечи.

…У моря ветер крутил и мотал лодки, французы и Чакан безуспешно пытались грести к берегу, весла им не подчинялись, грохот ветра заглушал слова.

Захар и Клавдия бежали к поселку, не выпуская из рук котелка с ухой.

Ураган нарастал.

Словно рассвирепевшее чудовище, он смахивал крыши с сараев, вырывал из земли кусты и уносил их ввысь, оттуда швырял оземь и снова утаскивал за собой, наслаждаясь всевластием. Слышался звон разбитых стекол, истошные крики, яростное кудахтанье кур.

…Добравшись наконец до своей машины, Хоменко в изнеможении упал на сидение рядом с шофером. Позади уже пристроился перепуганный Костоглод. За ним вползли Чернобривцева с Березиным.

— Ну и ну! — выдохнул Хоменко. — Давно такого не было!

— Восемь баллов, не меньше, — сказал шофер.

— Езжайте на центральную усадьбу, Антон Петрович, — предложил Березин. — Там у вас будет связь со всем побережьем.

— Что значит — езжайте? А ты?

— Я за вами. Только скатаю на берег, посмотрю, как там мои французы. Не бросать же гостей в трудную минуту!

— Ладно, — нехотя согласился Хоменко. — Только не задерживайся, тебе тоже общая картина не помешает…

— До встречи, — Березин хлопнул по плечу Хоменко и взялся за ручку дверцы. — Не скучайте без меня. — Он улыбнулся Чернобривцевой и Костоглоду, но чувствовалось, что эта улыбка предназначена только Ольге.

— Поехали, — кивнул Хоменко шоферу, услышав, как хлопнула дверца.

Машина тронулась с места, но в этот момент дверца хлопнула вторично. Хоменко с удивлением обернулся — позади сидел один Костоглод, Чернобривцевой в машине не было. Костоглод с откровенной насмешкой смотрел на секретаря райкома.

Хлопнула дверца в машине Березина.

Григорий Васильевич повернул голову. Рядом с ним на сиденье — Чернобривцева. В глазах мольба, любовь.

Березин молча тронул машину.

В другой машине нависло тяжелое молчание. Хоменко первым нарушил его.

— Ты писал? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — с готовностью ответил Костоглод.

— Что — нет?

— Не писал…

— Чего не писал?

— Ничего не писал. Вы же сами спрашиваете… — смешался Костоглод, поняв, что попался.