Чтение онлайн

Я мог мигом включить вырубленное электричество. Ведь я с самого "малечку" любил рубиться в игровые приставки, непосильно тратя на это кучу времени, даже изыскивал минуточки за счёт домашней работы, учёбы, уборки и хорошо знал, что свет чаще всего пропадает не из-за отсутствия тока переменного напряжения аварийного характера, а в основном из-за нагрузки множества электроприборов, которыми был напичкан дом. Этот аргумент с завидным постоянством также озвучивал мой папа. Поэтому я всегда стремился опередить события, мчавшись с пластмассовым стулом в руке к электрощитку, кстати, неудобно расположенному для меня, где видел подтверждение своих подозрений в выбитых пробках. Не ожидая благодарностей и просьб родственников, щёлкал рубильник в позицию "Вкл", а затем рьяно бежал обратно в мягкое кресло, усыпанное подушками и пледом, где меня ждал любимый джойстик и коварная игра "Чип и Дэйл". Это всё равно было добро! По-любому, это шло в зачёт! Ну вот откуда я мог знать, что на втором этаже орал и дымился неосмотрительный электрик, пришедший к нам чинить проводку бытовой розетки.

Дракон скулил от счастья как от моих мыслей, так и от видео прошлого. Мы продолжали смотреть, как капризный мальчишка задумчиво брел домой.

– Да, Уратмир, обмозговывал ты порядочно! Аж несколько недель. За этот промежуток времени ты вообще забыл о необходимости осуществлять контроль и надзор за злыми силами. "Черти распоясались вконец!" - так думал ты, и так говорил твой дядя. Он ещё там оговаривался о "чепушилах", но ты тогда ещё не знал, кто это. Тебе нужен был манёвр! Кульбит из этой щекотливой обстановки. Валерий в эти временные рамки "произволил" как хотел. Ты явно недооценил этого навскидку, визуально тугого паренька. Он был старше тебя, и что самое трагичное - гораздо, гораздо крупнее. Тогда малец в твоём исполнении сразу смекнул и оценил данную неудачную весовую диспозицию. По твоим оценкам, деликатность твоего поведения, грустно, но была важна. Вес в килограммах многое решал не в твою мелкую пользу. В честном бою он мог уснуть на тебе, а это означало фатальное поражение. А так как мораторий на смерть в вашей стране отсутствовал, то любой доктор мог диагностировать: "По моим документам Вы умерли! А у вас нет полиса, тогда спросите у другого доктора". Ты и так обладал скромными антропометрическими данными в сравнении со своими одноклассниками, поэтому бравировать своим типом телосложения как козырем - это попросту шантажировать вандала безупречно прекрасным, но хрупким предметом искусства. К тому же отрицательным моментом открытого единоборства являлась низкая умственная активность оппонента, что наталкивало на мысль об отсутствии порога боли у противника, и это не являлось обоюдным преимуществом. Непропорциональность аргументов была во всём: начиная с возраста, ведь ты был младше всех в классе, а этот, наоборот, старше всех как в классе, так и в параллели, и заканчивая пресловутым объёмом бицепса и размером кулака. Пытаясь выработать программу действий, ты даже начал мысленно усердно тренироваться под мотивирующую музыку крутых боевиков. Раздумья об упорном фитнесе, избиение груши, вертушки как у ниндзя, беге каждое утро на мгновение подарили твоим мечтам надежду, но противная морда Боцмана, всплывшая следом, заставила тебя опять скиснуть и подумать о ТТ своего дяди. Прямой конфликт попахивал безоговорочной капитуляцией, а сепаратный мир мог бы и не состояться в силу узколобости противоборствующей стороны. Иногда тебе казалось, что он лоботомированный.

Дракон так ярко и неестественно, в силу своих физико-механических очертаний, объяснял мне прошлое, что складывался полный шарж минувших лет.

– Уратмир, задачка была со многими неизвестными! Это была заноза! Тебе казалось, что кто-то под тебя капал. Либо это был педсовет? Ты давно подозревал, что этот шабаш нужно накрыть. Либо физрук? Нет, трудовики, хоть и были водяными, часто заливавшими за воротник, но для тебя эти бедолаги тины и болота были вне усмотрения. Может, это был учитель музыки по кличке "Баристо"? Этот усатый кофевар, словно паук, плёл тень на плетень. И на что он обижался. Пластинки старого патефона на перемене, втихую, юзал не ты. Воткнутые палки в ударном барабане - тоже не ты. Бубен как ракетка для игры в настольный теннис - тоже не ты! Ты только пианино расстраивал, периодически стабильно. Да, окно не закрыл после того, как тебя неосторожно оставили дежурно убирать кабинет музыки, а стая голубей к утру превратила его в своё гнездо. Где в импровизированную уборную превратился сузафон - валявшийся на полу медный духовой инструмент с обилием экскрементов голубиного сообщества. Боцман не мог свалиться, словно снег зимой. Валера был заказом! Это был удар по твоей гегемонии. По твоему однополярному миру! Оголтелый и явно сомнительный пофигизм упёртого без дела Боцмана задевал тебя за живое.

Даже при абсолютно фантастических стечениях обстоятельств, при том что я совсем не мог вообразить себе такие кардинальные события, происходившие со мной, и тем более, что окажусь созерцателем своей жизни, почему-то, глядя на этого "по-ненужному настырного Валеру", у меня интуитивно начинало сводить скулы. Дракон же наслаждался моей реакцией на этот премиум-кинопоказ...

– Уратмир, маленький ты - это просто кладезь невинного плутовства и непредсказуемости. Мальчуган-сокровище предвзятых умозаключений! Но почему категоричность суждения не приведёт его к истине? Может быть, существуют все ответы на все вопросы, но кто сказал, что они правильные? Ты был такой потешный и добродушный, что твои действия и возможность находить неординарное решение умиляли. Я сейчас продемонстрирую тебе финальную стадию твоих "пытаний" в отношении коварного Валеры. Уратмир, это столовая, большая перемена между рисованием и чтением, вы всем классом сломя голову залетели на обед, чтобы утолить свой голод. Бегло разместившись на мягких кресло-диванах, ребятня принялась сметать с сервированных и накрытых столов первое, потом второе, и вот, аппетит перевёл вас к сладкому. Только к этому моменту в кормовое помещение входит грузная и слегка угрюмая фигура Валерия. Смотри, он надвигается к твоему столу словно трамвай, упрямо и безальтернативно идущий в депо. Он даже улыбается как-то исподтишка. М-да, прожжённый "жучара"... Такой маленький и упитанный авантюрист-крохобор. Тебе так не кажется, Уратмир?
– Обратился ко мне Дракон с задумчивым насколько это можно лицом. На что я всего лишь прищурился.

– Наблюдай! Тебя уже скривил молчун-вредитель, усевшийся по другую сторону стола. И вдруг ты оборачиваешься назад, реагируя на неожиданный звон упавшей посуды, сопровождающийся визгом девчонок, а мордато-таинственный и немногословный оппонент нагло выхватывает из твоей руки булочку. Начинает её заправски наигранно и упоённо жрать. Сказать, что ты был озадачен, это ничего не сказать. Такое нескрываемое хамство вскипятило чувства. Ты резко вскочил! Но выступающий в другой весовой категории контр-партнёр загадочно лыбился, словно знаменитый и задумавший подлость "Доктор зло", и тоже поднялся на пухленькие ножки. Ты психовал, но наказать или даже огорчить на раз труднопонимаемого Валерчика ты не мог.

Затем Дракон продемонстрировал то, как я утёрся в столовой и мы переместились в другой день. Геолокация - второй этаж. Тогда была скрипучая и снежная зима. Мороз покрыл все окна неописуемыми узорами снежинок.

– Стоящий у тебя поперёк горла пончик Валера к этому событию уже сколотил подле себя трёх прихвостней и вновь озадачил тебя новаторской выходкой. Забежавший в кабинет розовощёкий, пышущий жаром мальчишка от стремительного перепада температуры, от которого даже шёл пар, а именно ты, визуально стал наблюдать абсолютно "быдлячую выходку" четырёх резервно-подрастающих отморозков во главе с выкормышем зловещего поведения, занявшегося демонтажем совести и человечности в вашей школе. Эти отринувшие этикет, с неиссякающим энтузиазмом, "мощные пацанюрики", игнорируя минимумы социальной ответственности, открыли огромные двустворчатые окна настежь, впустив холод со снегом в класс, а затем взяли за ноги и за руки ботана Данилу и принялись раскачивать его из стороны в сторону, головой по направлению отбытия из окна. "Типа пришпилили не по-детски" - подумал ты словами своего дяди Андрея. Да, пусть "по жизни" Даня и был "сиплым четырёхглазым ботом", но его право на жизнь и свободу передвижения до появления Валерия никто не оспаривал. Да, он был тюфяком, размазнёй, тряпкой, в конце концов, но эти, спускающие гордость в туалет, качества нуждались в искоренении и устранении внутри рохли, а не вместе с ним. Так считал ты. А эта обнаглевшая компашка бездарей перешла все дозволенные и недозволенные грани. Грамотей орал как не в себе. А охамевшая шпана во всю глотку, в аномально-озорном угаре неистовствовала, да хором приговаривали: "Море волнуется раз, море волнуется два", и так далее. Некоторые одноклассники смеялись, Даня же, с запотевшими очками, продолжал устрашающе нагнетать панику криком. Картина была двоякой, тебе начало казаться, что они просто пугают "очкана" и не собираются его выкидывать. Но даже так, "знаток" был астматиком и социофобом. Он крайне болезненно воспринимал даже безобидный юмор, а тут целый аттракцион смерти с ним в главной роли. И наконец, эти спущенные с цепи уроды, обделённые моральными принципами, произнесли: "Море волнуется двадцать!". У одного из них в руке остался Данилов сапог, у другого - кусок оторванного рукава, а третий, разинув рот, испуганно смотрел в сторону настежь зияющего окна, куда безотлагательно проследовал "очкарик". Абонент стал недоступен! Все были испуганы, лишь гнусный Валерчик ехидно ухмылялся. Озадачено ты рванул к окну. Да, пусть это была снежная зима, и пусть на улице лежал снег и обилие сугробов не вызывало сомнения, но в полёте близорукий вряд ли успел подумать о преимуществах времени года. Пребывая в стрессе и панике, он также маловероятно предвидел, что воткнётся в двухметровую кучу снега. После неконтролируемого полёта охладевшего от страха Данилу вытащили из сугроба изумлённые школьники внизу, и тут ты выдохнул. Он шевелился и его слегка тошнило. Эти начинающие изверги с большой вероятностью могли выписать Дане абонемент на подобные приключения, ближайших лет, эдак, на пять. Ты думал: "Как же оборзели эти хамы!". Стая шакалов уже в открытую гнобила народ. Группа лиц, а конкретно "малолетних карапузов имбецилов", по предварительному сговору, распространило своё криминальное влияние на всех ботанов, фриков, слюнтяев. За базар отвечали все, кто по неосторожности попадал в орбиту новой банды носящих кепочки, увенчанные пропеллером. Рэкету в одночасье подверглись все крупные держатели запасов фишек. На счётчик были поставлены и наши параллели. В столовой каждый должен был отщипнуть кусочек булочки в пользу Боцмана. Взирая на этот беспредел, ты был убеждён, что подмяты были все. Группировка во главе с Боцманом действовала нагло и бескомпромиссно. В этой шайке был даже введён дресс-код, все пособники: от "решал" до "босяков" - носили обязательные элементы новой силы - шорты на подтяжках; носки до колена, ни грамма не смятые, строго до колена, обязательно в параллельную разноцветную линию; под подтяжками - заправленная в шорты рубашка в цветочек или рубчик; у каждого был коробок с ящерицами и арбузная кепка с вентилятором наверху. Ни одна игра на биты и фишки при помощи "цу-е-фа" уже не могла проходить без крыши молодчиков. Они завязали на себе все конфетные коны. Сопливых "гангстерят" нужно было кому-то усмирить. Попытка интроверта Данилы пойти на конфликт выглядела жалко. Уверенное быдло, выглядящее брутально, обвешенное рогатками, столкнулось с лепетом "очкана": "Позвольте Вам возразить...". На что ему, смеясь и схватив двумя пальцами за нос, ответили: "Позвольте Вам не позволить!".

Дракон неплохо пересказывал события тех времён. Он чётко подчёркивал пагубность тех процессов.

Ну неужели я не отвечу этим рвачам, объединившимся на основе отсутствия мозгов?

Взирая со стороны на их, кстати, недетские замашки, в моей голове звучала полицейская сирена и музыка из заунылой телепередачи "ЧЕПЭ!". Эти кандидаты в будущие "братки" тогда настолько замордовали младшую школу, что каждому было известно - "лучше быть бедным, но здоровым". Отжим шёл по смете Боцмана. Жвачка, чипсы, батончики, "Поги" - это всё было предметом наживы. Каждый оседлый делился со школотой из группировки Валеры. "Чупа-чупсы", карамельки, кисленькие конфетки, лизуны, попрыгунчики, "тамагочи", лазерные указки, "йо-йо" были предметом разбоя жадного Боцмана. Они держали мелкоту в постоянном страхе. Методы и средства сеять страх поражали своим зверством. Даня выгребал не по-детски. Упёртый малый! Чувствовалось, что родина его не забудет. Вот, это его обострённое чувство виктимности, желание стать инвентарём! Боцман прикладывался к нему аккуратно, сначала снимал очки, а потом, целясь в глаз, бил. Причём всегда в правый.

Улица была под их контролем. Горки, стадион, детская площадка, песочница, угол возле входной лестницы, каптёрка, палисадник с наиценнейшими майскими жуками окончательно перешли в сферу влияния этих отморозков. Они действовали жёстко, их власть росла. Жвачка в любой момент могла оказаться у любого в волосах. В портфель подкидывали листья кактуса как предупреждение. Бегая по коридору, можно было легко столкнуться с вероломной подножкой распоясавшейся клики. Всё это было сигналом запугивания. Решительные и дерзкие, идущие к успеху во главе с хапугой Валерой, даже как-то попытались включиться в передел территории с четвероклашками. Наехав на старшиков из четвёртого класса, они первый раз понесли потери. В пузо прилетело и самому Боцману. Тогда им знатно досталось. Бока им намяли! Именно после этого я понял, что их можно приструнить. Испуганные глаза и сочный фингал под глазом Боцмана дали мне надежду. Эта растерянная морда и слёзы из его глаз показали, что он может хоть что-то усваивать. Проявлять эмоции!.. А не только потаённо улыбаться.

Мне была необходима команда. Благо, натерпевшихся было в изобилии. Выбор пал на ограбленного "бобра". Этот мажористый парень из нашего класса - первый кандидат. Да, пусть он и не питал симпатий многих. Даже когда его раскалывали как копилку, никто не переживал. Но сейчас, теряя барыши, он мог злобно броситься в бой, хоть ксивой там своей помахать или понты включить. Да, ему обязательно должно было прилететь, но в этом и состояла его роль. И никто не стал бы переживать. В общем, выгодный пацан. Плюс, всегда на подхвате был Данила. В качестве статиста его можно было отправить погибать в первые ряды. Он мог громко кричать и визжать, ну и на крайняк, кого-нибудь укусить.

Как сейчас помню, мне мог помочь "Чужак" - это негласная кличка Сёмушки, моего габаритного одноклассника, любящего плотно покушать, восемь раз в день. Всё внимание переключилось на него потому, что действовать нужно было именно сейчас. Возникала необходимость в консолидации тех, кто присягнёт мне на верность. "Чужак" всегда держался обособленно и любил втихую хомячить. Точнее, его рот всегда чавкал. Таинственный и сытый парень, он мог поднять боевой дух тех, с кем пришлось бы идти на Боцмана. Просто эта публика: от бухгалтера до мажора - не внушала доверия. Я подозревал, что если дойдёт до дела, некоторые из них врубят заднюю. У всех появятся дела. Это сейчас, на словах, они готовы костьми лечь. Но не надо быть астрологом, чтобы понять: "кроме упёртого Дани, погибать никто не будет". "Чужака" до сих пор никто не трогал, но и он ни к кому не лез. Этот крепкий и, наверное, отважный парень мог стать козырем в моём рукаве.

– Уратмир, вот ты общаешься с Сёмой. Прекрасная зимняя погода, в окно светит солнце. Заснеженная улица да дым из труб соседних зданий придают шарм этому полдню. Уроки закончились. Семён молча восседает на скамейке. При этом, как повелось, пережёвывает сладкий пряник. А ты втираешь ему концепцию происходящего.

Дракон, корректно предоставил мне возможность прослушать этот краткий, но интересный монолог. Я так забавно разговаривал: где слегка шепелявил из-за утерянных молочных зубов, где-то неловко картавил, пытаясь говорить быстро, при этом теряя смысл сказанного. Я старался быть уверенным, добавляя интенсивную жестикуляцию, явно имеющую сходные черты с повадками моего авторитетного дяди Андрея.