Чтение онлайн

Дракон, витая в пространстве, покачивал своей головой из стороны в сторону. А я почему то представлял себе истерику и визг Боцмана.

– Уратмир, ты звонил и звонил! Звонил и звонил! Концерт, или реприза, или творческая сценка закончилась. Контингент учащихся в замечательном настроении направился по классам. С совещания возвратились и учителя. А затем за отворённой дверью, в светлице под партой столпившаяся толпа обнаружила внезапно заголосившего: "Мама!", "Мама!" - в недавнем прошлом брутального хомяка. Ты был горд и непреклонен! Это была победа! Тебе удалось достичь всех поставленных целей: Боцман был посрамлён! Боцман заговорил! Дурь из него была выметена! На корню был пресечён общественно опасный рецидивист! Теперь хотя бы логопед мог начать с ним работать, убедившись, что парень способен к вераблике, и вылечить его дефекты речи и отклонения. Боцман открыл в себе новые грани, такие как "Спасибо", "Извините", "Прошу прошения", "Уратмир, я заплачу", "Это место Уратмира" и т. д. Плюс, крохотные плюшки в виде тех, что кабинет биологии на целую неделю был закрыт. Его отмывали и проветривали от остатков переживаний позеленевшего, вспотевшего и ещё вчера крутого и скупившегося на слова Боцмана. Устойчивый запах полураспада Валеры ещё месяц выветривался оттуда!

Из воспоминаний школы Дракон понёс нас в мои десять тире одиннадцать лет. Мы очутились в квартире бабушки Лиды. Мамы куролесившего Вованчика, моего культового, во всех отношениях, дяди. Путеводитель в лице Дракона указал мне рукой на смешного мальца, который нетерпеливо, хвостиком бежал за только что вернувшимся домой Вовиком. Он важно снимал смачную кожаную куртку и следовал в свою комнату. Это была мужская обитель, альфа-самца. Вовик постоянно был сногсшибательно крут! Даже сейчас я удивлялся его самолюбию и необъективной самооценке. В то же время сопливый и светящийся от счастья, я буквально по стопам, бежал за "не знающим поражений" сердцеедом... Блин, как же он так важно скручивал губы, когда снимал свои экшн-очки. Он прям святился пафосом. А его резкие и дешёвые духи с токсичным лаймом, напоминавшие освежитель воздуха в уборной, нравились только ему. Но, как считал Вованэ, этого было достаточно! Его парфюм был отвратителен, но "главное" было в другом - они нравились голливудскому Вове. В нём сочеталось несочетаемое! У него не было ни вкуса, ни тормозов!

Раздражающий утеплённый крокодиловый пиджак в сорок по Цельсию летом. Главное, что Вовик считал его отпаданным и стильным! Он придавал ему плотности и солидности! Непреклонность Вовы в своих ошибочных убеждениях являлась главной проблемой других!

Ходить ночью в противосолнечных очках не проблема, главное, что так, на его пофигистический взгляд, он выглядел решительно. А если кто-то не дай бог пытался проанонсировать Вовчанскису обратное, так сказать, пошатнуть его счастливые иллюзии, то этот мирянин в лучшем случае сталкивался с нерушимой и аргументированной позицией: "И чё?!", "И чё тогда?!". А если эти железобетонные доводы сто двадцати пяти килограммового Вовы не внушали нужного результата, то "дать по щам или по рогам" не в то время внимательному доходяге было доблестной обязанностью Вовика.

Слова "если", "если ты!", "если он!", "если вы все!" вообще были простым измерением нужного и ненужного для Володи. Дядя любил тактичных прогнувшихся людей, которых не было заметно. Ведь его нос всегда был задран. Находясь с ним в одной комнате, лебезящему человеку удавалось поговорить только с собой. Мой другой дядя Андрей почему-то звал его "Святой Альбэрт!" или "Святой Патрик!", только в старшем возрасте мне открылось это таинство... Ведь Вова был нескромно всегда прав! Ведь вопрос "И чё?!" плюс вес и сила Вованэ - это аксиома, не требующая доказательств. Володя не переваривал полемику, ведь его желания были заповедью.

Медленно, после оживших во мне воспоминаний я сконцентрировал внимание на происходящем в комнате Вовы.

– Уратмир, смотри, твой скабрёзный дядя включил свой персональный компьютер...

Я сразу вспомнил тот приятный шум охлаждающего вентилятора в блоке компа. Этот заманчивый и слегка таинственный звук оживания монитора с кинескопом. Этот интригующе электронно-шумящий модем. Этот телефонный кабель, который тянулся при подключении к интернету. Эти буквы и цифры, бегущие по таинственно-чёрному экрану монитора с электронной лучевой трубкой. Шарм от этого чуда вычислительной мысли, по моему детскому мнению, был баснословен. Эта штуковина была преобразователем моих детских желаний в явь. Я был готов на всё, чтобы хоть немножко поиграть в игры на нём. Великолепное устройство, воплощающее все мои ожидания.

К этому моменту "Святой Альбэрт", ударение на первую гласную, расчехлился до парашютных семейных трусов в красный горошек. Задёрнул шторы. Достал из сидибокса невообразимо офигенно модный оптический диск с музыкой. Вставил его в навороченный музыкальный центр с шестью колонками по периметру комнаты, две из которых по тысячу ват, с сабвуфером. Следом накрутил басов, чтобы соседи по всему дому и мамочки на улице осознали, что "Святой Патрик" дома. Надо ли говорить, как его ценили окружающие?! Мне он тогда казался потрясным... Затем, будто действуя по отлаженной схеме, вышел на кухню, и сразу заварил кофе у себя во рту! Да! Да! Возглавляющий иерархию доминирования Вова ценил своё время, здесь главное слово "своё", ему некогда было тратить его на распотякивание. Эти минуты были нужны на сон и немного на развлекуху. Поэтому гранулированный кофе ложками сразу засыпался в рот и туда же заливался кипяток.

Хитяо тяжёлой музыки набирал децибел и пробуждал животный тестостерон Вовы, который пробивал потребность в еде. Схема работала безотказно! Мозг получал запрос от пищевого тракта на питательные вещества и "Патрик", не вдаваясь в условности, потрошил холодильник. Причём аналогичная картина с дефицитом времени прослеживалась и при пережёвывании пищи. Кетчуп и майонез он поглощал прямо из упаковки. Выдавливал их себе сразу в ротовую полость. А затем, покурив, надувал эту выжатую упаковку и как новую ставил в холодильник. Он умел пошутить! Здесь нужен смайлик!

– Уратмир, компьютер загрузился, ты бежишь из кухни к компу, а затем запрыгиваешь на приготовленное Вовой местечко. Твои глазёнки горят счастьем. "Святой Альбэрт" тут же фиксирует неприемлемую ситуацию. И пока ты ещё не начал стучать по клавиатуре, он, подбежав, объяснил тебе: "Малой, соскочи!". Ты знал радикальную жизненную позицию дяди. И дабы не будить лихо, пока оно тихо, вылетел с кресла.

Да, припоминаю, как мне хотелось поиграть в этот компьютер. Желание было бешенное. Вовчик обычно залипал в игрушки на пару часов. Зная такой распорядок, мелкий я притарабанивал крохотную табуретку и смиренно, но с глубочайше неподдельным интересом замирал рядом. Я вылуплял свои огромные глазищи в экран и наслаждался этим чудом. "Святой Альбэрт" громил врагов с ружья или заходил на спортивном болиде в поворот. Я был послушным зрителем, созерцавшим каждое нажатие клавиши. Напротив, мой не восприимчивый к мольбам дядя даже не замечал вовлечённого в процесс его гейминга мальца. Кстати, это слово "гейминг" он тоже не переваривал, оно было какое-то двоякое. Я тогда, как и сейчас, хорошо знал, что сидеть надо тихо-тихо, не издавая ни малейшего писка. "Блаженный Патрик" болезненно реагировал на шумы и улюлюканье в моменты своего катарсиса. Только тяжёлая или блатная музыка, где есть его любимые строчки "Что ж ты, фраер, сдал назад!", "Походкой бандита, вся жизнь шита-крыта!", "Мамочка, я полюбила бандита!", "Я прописан в Сонцево!", "Пацаны, Колыма и Магадан!", "Падали, но поднимались!", "Седая ночь!", не закрадывалась в него озлобленностью. Это были песни для утомлённой души! Его психология вообще не поддавалась изучению. Банковавший, беспечный брутал хотел знать только свою правду. На чужую он реагировал, или реакцинировал, слегка неожиданно, с прогнозом на искривление носа визави. Он любил рестораны, хмель, стрелки, романтику, бесстыдный флирт, риск и решать!

Как беглый пример, навеивается вечерняя прогулка Хищника в блокбастерских очках на носу. Какой-то недальновидный бездельник, слонявшийся в позднее время возле продуктового магазина, однажды опрометчиво усмехнулся в сторону распальцованного Вованэ. Естественно, не страдая от отсутствия инстинкта самосохранения, обходительный мерзавец, спешно, наглой походкой, обруливая коленями восьмёрку, подскочил к жертве. Согласно жизненному кодексу Вовы и чести на кону, перед ним стояла "флегма". Почему "флегма", почему в третьем лице, не знаю. "Святой Альбэрт", ударение на "э", по-своему оценивал окружающих. Когда Вовик включал раздухарённого павиана, он, так не любивший задумываться о "причинах там", "последствиях", напрочь переставал думать. Скинув с ручника крайнее хамство и спустив с цепи свой пофигизм, Вова без ложной скромности обрёл аморальное мироощущение, что довело до распущенного поведения. Как итог ситуации, "Сиплый" услышал одну конкретную фразу: "Аргументируй, дядя". Естественно, когда к тебе впритык подходит парень, любящий бокс и тяжёлую атлетику, проницательный оппонент начинал осаживать, превращаясь в неуверенное ничтожество. Но экстренное съезжание, тем более не вовремя, а поздно, в дикой природе диктовали хищнику другие оценки. Ну никак не жалость! "Джек", как иногда называл Вову мой папа, либо "Блэк Джэе", может, это как-то связано, обосновывал своё недоумение "Сиплому" хлёстким щелчком в переносицу. Затем "флегма" отправлялась на асфальт. Вова добавлял показушной крикливости в сторону потерпевшего поражения "Сиплого". А группа его кинтюриков, авантюрно тёршаяся там же, изумившись от выписанных Вовиком контрдоказательств их бычке, начинали плавно теряться кто куда, дабы не составлять компанию своему корешу, потерявшему сознание от взаимодействия с нечитаемым и непрогнозируемым человеком. Вовик мог мгновенно превратиться в слона в посудной лавке, где хрустальные подбородки сиплой гопоты разлетелись бы по бордюрам и порожкам магазина. Теперь этот парень с пробитой головой, живописно расстелившийся на холодном тротуаре, попавший в аргументированную западню сильного и дерзкого Вовы, будет ходить в солнцезащитных очках каждый день. Вова умел!!! В этом он был весь!

– Уратмир, приглядись, как маленький мальчонка с длиннющими ресничками и лунными глазами пристально и заворожённо наблюдает, за тем, как рубится в игры Вован.

Дракон был неумолим. Он чётко подобрал для меня картинку острых и будоражащих воспоминаний.

– Вовь! Вовь?!
– произнёс мальчуган, расположившийся рядом.

– У-у-у...
– вовнутрь этой самой "У", как бы реагируя на мой зов, издал "Вованище!"

– Дашь поиграть?!

Да, видимо, притягательность компа напрочь отбила у меня чувство здравого смысла. В такие тревожные моменты, когда Вовику притязательно навязывали недопустимые требования, а проще "полоскали мозг!", "конопатили мозг!", "капали на мозг!", как сам выражался правообладатель этих фраз, обычно, или буднично, он выписывал лаваша! Это действие объективно вписывалось в устоявшиеся жизненные ориентиры Джэка. Такая постановка в его исполнении называлась "Дал-дал, ушёл!". Но здесь был "Я". Это корректировало схему "Патрика" при решении проблем. И поэтому "олигофрен" просто "угукнул...". Так непристойно иногда "Альбэрта" называли водители из-за того, что Джэк мог бросить свою машину прямо в интенсивном потоке. И исключительно без авариички! Я же ждал с нетерпением. Мои глаза светились счастьем! Вот-вот, ещё чуть-чуть и я сам лично смогу поиграть! Наконец, моё время пришло!

Уже смеркалось. У матёрого самца Вовика начали срабатывать естественные процессы и инстинктивные желания. Его звала улица! Суммарно, если подытожить, то Джэк любил несколько вещей. Неожиданных вещей! Первое, это спать! Это был основной приоритет! Так как Вова относился к млекопитающим - класс плотоядных, отряд "Рукожопые!". Второе, это акт воспроизводства рода! Сейчас, видимо, на основании своего глубочайшего парадигмального анализа, а именно "спать ему не хотелось!" и "ему этим вечером обломится!", Патрик интуитивно почувствовал доминирующую потребность... Район каждый вечер обильно заполнялся "светскими львицами", а у нашего бескомпромиссного ловеласа был огромный арсенал средств, чтобы ночь состоялась. Злачные места возле лавочек и беседок превращались в поле демонстрации своего здоровья, репродуктивной способности и показ шоу с поднятием над собой какого-нибудь бедолаги. Если кратко о доктрине, трюках и штуках, которыми Дон-Жуан заманивал в свои сладострастные сети дам из высшего дворового общества, то звучало это так: "Обещать не значит жениться". Этой фразой он затыкал свою предынфарктную совесть. К этой мудрости Вова обращался, когда та или иная сударыня начинала "поласкать ему мозг!".