Чтение онлайн

Кап. Кап. В глазах странная, жгучая боль. Ли закрывает глаза. В темноте под веками улыбается брюнетка. Кивает и уходит, растворяется…

Кап.

Кап.

Кап…

Глава 24

Аверс:

— Господи, что вы там делали вдвоем? Это заставляет меня нервничать, Таир. Ты же знаешь, какая она? Не провоцируй ее, прошу тебя! — Ника прикурила и поежилась от ветра. Мы стояли на крыльце.

— Да ни о чем мы не говорили, просто случайно пересеклись, — соврал я и положил руку на Никино плечо, чтобы согреть.

— Что-то я сомневаюсь! Больно у нее морда была перекошенная, Птичка!

— Успокойся, я разберусь уж как-нибудь с одной психованной бабой, — потряс я перед Никешей своей мужественностью.

— Обещай мне, что не станешь ее дразнить и нарываться? Пожалуйста! Я боюсь, она может сделать что-то плохое. Еще хуже, чем уже сделала. Обещаешь? — она прижалась к моей груди и заглянула в глаза.

Ника волнуется за меня! И к тому же прижимается, черт возьми! Я расцвел.

— Все будет нормально, Никешка.

— Ну, хорошо, поверю. А ты о чем хотел поговорить?

— Да собственно ни о чем таком… У меня сейчас была такая неприятная встреча, что я чувствую себя после нее, как будто в дерьме извалялся. Тебя все это конечно не касается, но мне нужно побыть в обществе нормального человека, переключиться, а ты — самый идеальный нормальный человек, которого я знаю, — я улыбнулся и чмокнул ее в кончик носа.

— Ну, тогда слушай новость. Пока ты шлялся по своим дерьмовым встречам, в столовой…

И она рассказала мне последние сплетни, и мы посмеялись, и я, пользуясь случаем, еще немного потискал ее. Напряжение окружившего меня абсурда почти прошло. Мне стало хорошо.

— Ника, а пойдем вечером по пивасу?

— Не могу, Птиц, сегодня репетиция. Давай завтра?

— Давай! После работы? Куда пойдем?

— Подумаем, пошли арбайтен? — и мы вернулись к нашим клавишам.

***

Раз по пиву с Никой у меня не срослось, я решил заняться чем-то полезным. Поэтому я позвонил Сибирцеву и забился с ним встретиться в спортзале. Давненько мы не резвились с нашими железками, я скоро совсем потеряю форму.

В общем, мы оседлали свои тренажеры, и я завел свою шарманку, пересказывая Ваське события последних дней. Васька пыхтел и молчал, потому что три подхода по двадцать раз к жиму лежа не располагают к беседе.

— Ну, и что ты думаешь об этом?— спросил я, вытирая шею и морду полотенчиком и пристраиваясь на Васькино место к жиму лежа.

— Думаю то же, что и раньше: ты дебил. Даже если эта рыжая выведет из расклада извращенку, то я решительно не понимаю, как ты собрался одолеть музыканта?

— Пххх, — ответил я. Это было не очень информативно, но ничего другого я сказать не мог, поскольку как раз выжимал ногами шестьдесят кило.

— Вот и я говорю: без шансов. Я все равно не догоняю, на кой тебе это надо?

— Пхххх! — возмутился я.

— Ну, если ты так решительно настроен побыть дураком, я даже не стану тебя уговаривать. Чем я могу помочь? Набить ему морду? Думаю, это его не остановит, Птиц.

— Пххх! Пхххх! — согласился я.

— Ты пригласи ее куда-нибудь, обаяй, я не знаю, купи ей подарок. А то ты так погрузился в войны, что забыл, как баб укатывать, вообще. Ну и в койке не подкачай. В общем, ничего нового или гениального я тебе не скажу, друг!

— Пхххх! — выдохнул я в последний раз и слез с тренажера, — Васедло, а ты все равно гений! Ты прав, простые ухаживания никто не отменял! Спасибо, брат, ты мне помог!

— Вот если человек дебил, то ему любая херня за счастье, честное слово, — улыбнулся Васька и мы пошли к бицепс-машинам.

Я выполз из душа и услышал мелодию своего телефона. Звонила Ника.

— Привет! Слу-у-ушай, у меня закончилась репа и отменились кое-какие планы. Так что если ты все еще хочешь выпить со мной пива, то я буду прыгать от радости, — сообщила мне она.

Я и сам чуть не подпрыгнул:

— Да, конечно, я только за. Куда приехать?

— А давай проинспектируем новый кабак, который вместо книжного на углу Шильмана? Там вроде нормально.

— Заметано. Минут через двадцать?

— Полчаса. Давай!

— Давай! — я нажал отбой и от души шлепнул Ваську полотенцем:

— Васедло, жизнь налаживается!

— Всё лажовее и лажовее, — ухмыльнулся Сибирцев.

***

Мы посидели часа полтора, дегустируя местное пиво. Я заливался соловьем, помня Васькино замечание про искусство укатывать баб. Пусть Ника — не просто баба, но, тем не менее, она женщина, а значит, все обычные мои фишки вполне применимы и к ней. Пусть так, раз других идей у меня нет!

Наконец, мы решили, что пора домой, ведь завтрашний рабочий день никто не отменял. Я расплатился, хоть Ника и пыталась что-то бухтеть про дружбу и равноправие полов, и мы вышли на улицу.

Ледяной сырой ветер ударил в лицо, забрался под куртку мерзкими холодными пальцами. Осень в этом году какая-то особенно противная и промозглая! Я снова воспользовался случаем обнять Никешу и повел ее к ее дому.

Мы вошли в подъезд, избавившись от омерзительной осенней погоды, и я перешел к решительным действиям — притянул ее к себе и поцеловал.

— Что это сейчас было, Птичка? — поинтересовалась Ника, когда наши губы разъединились.

— Ну как же, это та самая часть нашей дружбы, которую ты же сама и назвала постельной. Или я что-то не понял? Или я чего-то не помню?

И тут мне стало так тоскливо, так тоскливо, что просто не передать. Ника опустила глаза и проблеяла что-то вроде:

— Ну, да, но…

Но? Но?!! Музыкант или извращенка? Боже, пусть это будут критические дни! Умоляю!

И тут на мои молитвы судьба ответила мне так, как я вообще не ожидал. Подъездная дверь распахнулась, и вошел музыкант.

И надо было видеть, какая это была сцена! Я, держащий в объятиях Нику, и он с перекошенным от изумления лицом, губы в ниточку, лягушачьи глаза прищурены, кулаки сжаты… Красота!

Жалко было только Нику. Она побледнела и как-то дернулась, освобождаясь от моих рук. Спасибо, что не отскочила в ужасе. Черт, как жаль, что он не пришел раньше, когда мы еще целовались! Я ухмыльнулся. Что я еще мог сделать?

— Э… Влад? А ты как здесь?... Ты же занят был…

Бедная Ника! И бедный я, если уж на то пошло! Она оправдывается перед ним. Не передо мной, а перед ним!