«Уродливое детище Версаля» из-за которого произошла Вторая мировая война
Шрифт:
Выступив с инициативой (с подачи Антанты) определения восточных границ Польши посредством плебисцита в областях со смешанным этническим составом населения и получив согласие советской стороны [52] , Варшава сама же от нее отказалась.
Максимум, к чему оказались готовыми поляки, это посылка в феврале 1919-го в Советскую Россию специального делегата Александра Венцковского, которому было поручено «вступить в соглашение с Советским Правительством по поводу различных вопросов, возбужденных последним, которые в обоюдных интересах обоих Правительств настоятельно необходимо возможно скорее разрешить» [53] . Контакты, осуществлявшиеся через Венцковского, к особым успехам в нормализации советско-польских отношений не привели (о боевых столкновениях на протяжении 1919 года говорилось выше), да и не могли привести, ибо Польша была настроена на удовлетворение своих немалых территориальных притязаний на востоке.
52
ДВП СССР, т. 2, с. 105–16.
53
ДВП СССР, т. 2, с. 70.
Стандартным иезуитским приемом польской дипломатии было скрывать от общественности советские обращения, в т. ч. предложения о заключении мирного договора. Причем скрывали данную информацию в Варшаве не только от своего населения, но нередко и от Антанты — из-за чего Москва на каком-то этапе взяла за правило дублировать свои ноты, направляя их не только в Варшаву, но и правительствам стран Согласия.
Например, в ноте правительства РСФСР правительству Польши и правительствам стран Согласия от 3 июня 1919-го читаем: «Советское Правительство не питает никаких иллюзий насчет подлинных намерений Правительства господ Пилсудского и Падеревского. Тогда как нота Советского Правительства от 24-го марта с. г., в которой выражалась полная готовность к мирным переговорам с одновременным очищением от войск спорных областей, осталась без ответа и самый текст ноты оказался первоначально скрытым от польского общества, Польское Правительство и послушный ему Сейм высказались определенно за необходимость расширения границ Польского государства до побережья Двины и Днепра» [54] . То, что планы Польши были именно такими (а порой и более амбициозными) подтверждается и материалами Парижской мирной конференции.
54
ДВП СССР, т. 2, с. 184.
История, аналогичная описанной выше, произошла и в ноябре 1919-го, когда помощник министра иностранных дел Польши Скржинский публично заявил, что Москва отказывается подписывать мирный договор, угрожает Польше вторжением и не желает удовлетворить «законные польские требования».
«Еще в апреле этого года (1919. — С. Л.) Российское Советское Правительство давало делегату Польской Республики гражданину Венцковскому повторные заверения о своем неизменном желании положить конец кровопролитию между народами России и Польши, и без того столь измученными бедствиями пяти лет войны, полагая в то же время, как и всегда, что легко осуществить соглашение между Россией и Польшей, — говорилось в ноте правительства РСФСР правительству Польши от 22 декабря 1919 г. — Наши мирные предложения оставались, тем не менее, без ответа, и польские войска продолжали в течение следующих месяцев продвигаться вперед на территории Советских Республик, дружественных Советской России.
Советское Правительство с тем большим изумлением узнало, что 28-го ноября Помощник Статс-Секретаря Скржинский в ответ на запрос в польском сейме заявил, что якобы Российская Республика никогда не предлагала Польше мир и что она якобы угрожала Польше вторжением и не была нисколько склонна к соглашению, отвечающему желаниям польского народа. Желая устранить всякие недоразумения, могущие затруднить скорое установление мирных и дружественных отношений между обоими народами, Советское Правительство снова подтверждает данные им ранее заверения о своем твердом желании положить конец всякому конфликту с Польшей. Советское Правительство обращается к Польскому Правительству с формальным предложением немедленно начать переговоры, имеющие целью заключение прочного и длительного мира между обеими странами» [55] .
55
ДВП СССР, т. 2, с. 312.
Здесь мы видим не только очередное опровержение обычной для того времени лжи польской дипломатии, но и очередное предложение о немедленном начале мирных переговоров. Но и это, декабрьское 1919 г., предложение осталось без ответа из Варшавы.
К тому времени Польша уже вовсю готовилась к масштабной агрессии на восток. Благо свои дела в иных местах (Галиции, на немецких землях и др.) поляки в основном «уладили», Версальский договор (28.06.1919 г.) был подписан (соответственно отпала надобность даже в имитации своей вменяемости перед лицом внешнего мира, сильные которого, к тому же к полякам благоволили).
Наконец, поляки имели на руках т. н. Варшавский акт от 2 декабря 1919 г., втайне подписанный представителем Петлюры А. Левицким, согласно которому эти самозванные «украинские власти» отдавали Польше Галичину, Холмщину, Волынь и Полесье — территории, на которых проживало более 10 млн. украинцев.
Один из петлюровских «атаманов» Г. Тютюнник (в ноябре 1921 г. он предпримет дерзкий рейд на Украину), сдавшийся в середине 1923 г. советским властям, напишет по этому поводу: «В липні 1919 року Петлюра мовчки погоджується на захоплення поляками Галичини, Холмщини та Волині… Тим часом поляки грунтовно готовилися до походу на Україну. їм навіть серед білого дня ввижалися кордони 1772 року, велика Польща „від моря до моря та аж до Дніпра“…
…у Варшаві події йшли своїм шляхом — У. Н. Р. разом з Петлюрою котилася вниз у прірву повного морального розкладу. Треба було втратити почуття національної гідности та відповідальности, щоб не затіпалася рука, підписуючи умови, що їх підсунули поляки Петлюриній делегації. Вже 2-го грудня 1919 року Петлюрина делегація подала польскому правительству свою деклярацію, в якій між иншим пише, що територія України обмежується „починаючи від Чорного моря по річці Дністру і від Дністра між Польщею та Україною по р. Збручу…“ Політичне становище Східньої Галичини буде розв’язано Польским правительством.
„Національні герої“ типу Петлюри та Лівицького торгували землями Української нації, душами мільйонів українських робітників та селян, торгували, ховаючись, як злодії, від народнього ока й нікого не питалися. Вони ж бо себе вважали покликаними визволяти український нарід. Отож і „визволяли“, віддаючи Галичину та Волинь з Холмщиною під панування польского магната» [56] .
Имея в рукаве указанный акт купли-продажи Украины Петлюрой Польше, Пилсудский и приступил к подготовке агрессии.
56
Тютюнник Ю. 3 поляками против Вкраїни (Репр. изд.), 1990, с. 12–14.
Спустя неделю после подписания секретного Варшавского акта — 8 декабря 1919 г. — была опубликована Декларация о временных восточных границах Польши, принятая Верховным советом Антанты. В этом документе хотя и указывалось, что границей должна стать линия этнографического преобладания польского населения от Восточной Пруссии до бывшей русско-австрийской границы на Буге — но в то же время ничего не говорилось о том, как быть с территориями восточнее этой линии, к тому времени оккупированными Польшей [57] .
57
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. — М.: Изд-во АН СССР, 1963, т. 2, с. 431–432.
Т. е. акты польской агрессии и «самозахваты земель» не осуждались, и никакими последствиями за подобный произвол Варшаве не грозили. А по сути союзники развязывали Польше руки для самостоятельного «решения» данного вопроса с другими государствами (прежде всего — Советской Россией и Литвой).
А как тогдашняя Польша умела «решать» такие проблемы — все отдавали себе отчет. С начала 1920 г. в Москве все чаще звучат опасения на предмет возможной польской агрессии.
18 февраля 1920 г. В. И. Ленин в интервью корреспонденту американской газеты New York Evening-Joumal сетует: «К сожалению, французское капиталистическое правительство подстрекает Польшу напасть на нас» [58] . Он же 21 февраля в интервью американской The World, отвечая на вопрос «считает ли он серьезной возможность польского наступления?», говорит: «Вне всякого сомнения… Единственные признаки дальнейшей военной агрессии против нас имеют место только со стороны Польши… Если Польша пойдет на такую авантюру, то это приведет к новым страданиям для обеих сторон и к ненужной гибели новых человеческих жизней. Но даже Фош (данное интервью Ленин давал накануне поездки маршала Фоша в столицу Польши. — С. Л.) не сможет обеспечить полякам победу. Они не смогли бы победить нашу Красную Армию, даже если бы сам Черчилль воевал вместе с ними» [59] .
58
ДВП СССР, т. 2, с. 372.
59
ДВП СССР, т. 2, с. 378–382.
Или вот из телеграммы Ленина Троцкому 27 февраля: «Все признаки говорят, что Польша предъявит нам абсолютно невыполнимые, даже наглые условия. Надо все внимание направить на подготовку, усиление Запфронта… Надо дать лозунг подготовиться к войне с Польшей» [60] .
Пытаясь предотвратить военный конфликт, советские власти выдают одно за другим обращения с предложением приступить к переговорам о заключении мирного договора. Причем в своих предложениях полякам советская сторона сулила больше (в территориальном аспекте), чем Антанта (если руководствоваться официальными заявлениями союзников о желаемых восточных границах Польши), и даже больше, чем впоследствии получит Польша по условиям Рижского договора, заключенного после советско-польской войны!
60
Ленин В. И. ПСС,т. 51, с. 146–147.