Чтение онлайн

Глава 10. Заученные фразы

Ничего себе! Такого я никогда не видела. Нет, честное слово, ей богу! В комнате пять посторонних человек, а она что? Да, ничего! Преспокойно разделась, а теперь, как будто бы у себя дома, стоит перед ней голая и слушает, что ей переводит Сашка. Еще и переспрашивает! Вот же она какая? И я невольно перевожу взгляд с ее обнаженного, практически полностью оголенного тела, если не считать, что у нее на ногах все еще ярко– красные туфли на высоком каблуке, перевожу и встречаюсь взглядом с Сашкой. А она мне гримасничает, сжимает губы и всей своей мимикой лица дает понять, чтобы я не отвлекалась и продолжала делать, что мне поручено. Да, что это я, в самом деле? Мне ведь надо работать, отрабатывать эти свои сто долларов.

Вышла из номера, спиной прислонилась к закрытой двери и отвечаю им невпопад. Да, мол, что вы волнуетесь, успеете, все успеете! А они дуры, не верят и все время переспрашивают.

– Девушка, девушка! Скажите, а мы успеем?

Отвечаю им, говорю куда-то в сторону, в массу накрашенных и взволнованных лиц, которые сразу же оборачиваются на меня и стреляют, будто бы разрывают своими любопытными глазами, всех цветов, форм, раскрашенных до безобразия и вообще не крашенных, или же слегка обозначенных, но глаза всех тех, кто спрашивает меня.

А ведь они о чем меня спрашивают? Да, о чем? И я им, как меня научили, уже в который раз повторяю, заученную до противности фразу.

– Корина работает и приносит вам свои извинения за отсрочку и просит чуточку подождать. Всех вас обязательно примут! Вам надо только подождать немного и постараться не мешать. Корина будет работать индивидуально с каждой из вас, ведь это же международный кастинг!

И как учили, я оборачиваюсь к надписи на двери, где крупными, жирными английскими буквами написано: международный кастинг «vulva-love». Т. е. люблю вульву. Рукой показываю на надпись и спрашиваю.

– Это понятно?

Говорю им, а сама себе. Ага, сейчас! Подождите немного девчонки и вас трахнут, да, да, бесплатно, как вы того хотели. Ну и дуры же вы девки, они наверное о…. совсем, и что же, они, что? Разве не понимают, этого не понимают? И опять стою, подперев спиной дверь, жду условного стука, потому что мне строго настрого запрещено открывать эту дверь, пока там идут эти б… пробы. Кастинг! Вот я попала!

А все началось с того самого моего возвращения в слезах. Это когда Сашка меня проверяла на верность, тоже устроила мне кастинг. После взаимных грубых слов, меня успокоили и Сашка, желая загладить конфликт, сказала.

– Девочки, я ведь чего не хожу в эту ср…. школу? Я ведь со вчерашнего дня работаю на кастинге. А хотите заработать сто долларов?

Ну, мы и растаяли. Еще бы! Я и мечтать не могла, что бы такое заработать. Начали переспрашивать и она рассказала. Говорит, что уже третий раз работает переводчицей на кастинге. А мне, хоть и неловко, но я ее переспросила.

– А кастинг, это что? А, конкурс. Конкурс красоты. Тогда понятно. Что?

После ее объяснений я в шоке. Вот тогда и не понятно мне стало. Как же так? Что, что? Все ее переспрашиваю. Как? Слушаю ее ответы, и мне даже не верится, что можно так и есть такие желаюшие на этот, как она говорит, кастинги. Оказывается к нам, в нашу провинцию приезжает дама, англичанка. Фото корреспондентка английского журнала Дива. Об этом журнале я даже ничего не слышала. Но суть-то, что за конкурс она проводит? Конкурс этих, ну наших штучек, писек! Да, да! Вы представляете себе! Разглядывает и отбирает и даже фотографирует их. Сашка говорит, для того, что бы потом отвезти и там определят победительниц, а потом их пригласят в столицу, на встречу. А я еще не понимаю всего и переспрашиваю.

– Какую такую встречу. Кого, кого? Ах, победительниц! Ну, тогда понятно! Что? С кем, с кем они будут встречаться и что? Что!

И только потом до меня доходит, что это за журнал такой дамский, этот Дива. Сашка сказала, что нам не надо участвовать в конкурсе, нам надо помогать. Дежурить, следить за очередью Я еще удивилась тогда. Я ведь и подумать тогда не могла, что там может быть очередь. А Сашка мне говорит, что я сама все увижу, если конечно захочу, заработать эти самые сто баксов. Катька, та сразу сообразила и стала расспрашивать ее о том, что же все-таки надо там делать. Сашка сказала, что одной надо у двери стоять и следить за очередью, а другой ей помогать, вернее Корине, той самой англичанке и ее подруге. Принести, что попросят, свет подержать, но это тогда, когда дело дойдет до съемки. А так, внутри номера помогать с вешалками и платьями. Я ведь еще не поняла всего, а Катька ей.

– Мы согласны!

Всю дорогу домой я ее упрекала и говорила о том, что она так легко согласилась на эту работу. А Катька мне всю дорогу отвечала, что ничего, можно и поработать, зато получим сто баксов. И не смотря на мои веские доводы о том, что это за конкурс такой, она мне отвечала, что я не понимаю, как это сто баксов и что я еще ни разу в своей жизни и копейки не заработал. А она уже вовсю, с самого раннего детства и поэтому знает, как это нелегко. А на конкурсе, она смеется, да еще на таком! Мы, говорит, запросто заработаем! И не сс…, прорвемся, вдвоем. Только напомнила мне, паспорт с собой возьми, не забудь и потом, осмотрела меня и говорит, что бы я оделась приличнее. Ведь это же международный конкурс, а я ее поправляю и говорю.

– Да не конкурс вовсе, а какой-то там б… кастинг. Ты, это хоть поняла?

А Катька засмеялась, меня стиснула и нахально, мне так на ушко зашептала, что она себе представляет, какие она там увидит на конкурсе личики и главное, говорит, все ведь бесплатно! Я тогда еще на нее обиделась. Смутно так догадывалась, что она имела в виду, под теми их личиками.

На другой день все прошло так, как мы и договорились. Встретились, проехали в гостиницу. С Сашкой нас сразу же пропустили. Я еще обратила внимание, как к ней отнеслись, с уважением и каким-то подобострастием. Сашка нас обеих этой тетке, англичанке и ее подруге представила. Ее подруга, такая смазливая, немного полноватая баба, но красивая, паспорт взяла, сверилась, убедилась, что мы тогда-то и там родились. То есть мы уже взрослые и не малолетки. Пока говорили, расспрашивали, Сашка переводила, но не все, и я даже засмущалась, когда услышала, как Сашка в мой адрес. Виргин и виргин. Я-то уже догадалась, о чем это она. Что, мол, я еще девственница. Виргин, это так переводится это слово по-английски и я сразу же догадалась. Недаром же, она меня английскому учила. Пока нас представляли, я оглядела номер люкс. Я ведь никогда не была в гостиницах, а тут люкс. Красота! Две комнаты, большая, как зал и спальная, совсем не маленькая. Дверь в нее была открыта и я уже тогда обратила внимание, что в спальне разбросана постель и видно, что спали в ней два человека, две женщины. Об этом я сразу же догадалась по разбросанным женским вещам и косметике. Потом Сашка нас спросила, будем ли мы завтракать. Я отрицательно замотала головой, а Катька нахально так, нет уж, говорит, раз работать весь день, так надо и позавтракать.

Корина поняла все, что-то сказала Сашке и нас повели вниз, завтракать.

Я впервые была в ресторане, особенно утром. Когда все пустынно и сонно, никого нет. В помещении непривычно темно, но довольно уютно, ковры, мягкая мебель, чистые скатерти на соседних пустующих столиках. Только слышен звук пылесоса откуда-то и официант все заглядывал нам в лицо, как мне показалось, пытался разобрать, а мы кто? Но Сашка ему что-то сказала, и он прямо на наших глазах изменился, сразу, же выпрямился и стал сама любезность. Но любезность уже вдалеке. Сашка пьет кофе и говорит.

– Ну, девчонки, считайте, что нам повезло. Обе понравились, особенно Наташка.

– Ну, конечно. – Обижается и ворчит Катька. – Ты посмотри на нее, на ней же ведь мамино платье.

А я и впрямь надела его, красивое, темное, элегантное, с довольно глубоким вырезом на груди. Это я так хозяйничала вещами ее, пока мать в командировке и уже не смогла надеть его из-за живота своего. Но об этом я молчу. Все, это табу. Даже для Катьки.

Пока завтракаем, Сашка инструктирует нас. Заставляя меня заучивать наизусть эту дурацкую фразу о Корине и ее обязательствах. А Катька, язва, все равно встревает и говорит, поправляя меня, пока Сашка отходит и говорит с администратором на ресепшене.

– Корина работает, глубоко так работает с каждой. Ага! Особенно глубоко в ней работает ее Рыжая подруга.

– Катька, перестань! – Но она уже вошла в раж и продолжает.

– Корина вам раскроит все тайны международного кастинга.

– Катька, прекрати! А то я уйду! Слышишь?

Подошла Сашка, и я ей о своих сомнениях говорю. Почему-то мне стало неуютно, особенно от этих Катькиных комментариев. Почему-то я сразу почувствовала, что я что-то не такое хорошее собираюсь делать. Мне стало неудобно, и я уже решила, что после завтрака скажу им, что я уйду. Все, не хочу я никаких долларов. Мне просто стыдно стало и неприятно, за всю эту авантюру, в которую нас затащила Сашка и мы так легко согласились.