Чтение онлайн

А тут еще эта дурацкая фраза, все никак не могу ее запомнить. Про себя все повторяю. «Корина приносит свои извинения и просит подождать, всех вас. Она обязательно, обязательно». Вот же черт, эта Катька! Я ведь точно, все перепутаю и ляпну о том, что на самом-то деле хочет от них Корина! Как там. «Вам надо ждать и… постараться, постараться»…. А ведь точно! Им всем сегодня придется ждать и постараться. Этой своей игрушечкой сверкать, а может и не сверкать? Что это Сашка там с какими-то парнями болтает? Постой, я же их уже видела мельком, в соседнем с Кориной номером.

– Слушай, Катька! Видишь тех парней, что разговаривают с Сашкой? Я их уже видела, в соседнем номере. Ты, не знаешь, что они делают там?

– А чего ты у меня спрашиваешь, ты Сашку спроси. Может они ехари?

– Катька! Еще раз матюгнешься, я точно уйду. Мне и так не нравится все это.

– Ой, ой, ой! Что это вам так не нравится? Кушаешь, завтракаешь бесплатно. Может еще и понравится? Ага! Особенно с Рыжиком, этой английской пышечкой?

– Ну, все, Катька! Ты меня достала! – Я встаю, ищу глазами свою курку и начинаю ловить ее рукав. Смотрю, а Катька почему-то ко мне за спину заглядывает.

– Давайте я вам помогу, девушка. – Слышу у себя за спиной такой приятный мужской голос.

Оборачиваюсь. Вот, тот один из тех, что в соседнем номере. Чертовски красивый оказывается и потом, манеры и голос. Но я сразу, же напрягаюсь и резко.

– Спасибо! Я как – нибудь сама обойдусь! – Сказала грубо и резко, дернула куртку, а она как прибита к стене, даже не поддалась.

– Это еще, что такое? А ну– ка, отдай!

– Зря вы так нервничайте. Вам нельзя.

– Что нельзя? Почему?

– Потому, что на таких красивых девушек все мужчины смотрят и не могут от вас глаз отвезти. Посмотрите, как они все на вас смотрят? Ведь вы же прелесть!

И я, как дура, оглядываюсь и вижу, что точно, правда! На меня все смотрят! Вот тебе, раз! Я так и застреваю, на полусогнутых ногах, с рукой продетой в один рукав куртки, а второй рукой беспомощно ищу в воздухе и никак не нахожу рукав куртки. А потом, раз! И я словно обволакиваюсь ей. Она приятно и почти невесомо, с его помощью, просто легко и воздушно садится на меня. Это так неожиданно, так приятно, что я теряюсь и по привычке.

– Спасибо.

– Пожалуйста, красавица.

– Ты, видела? Видела! А какой мужчина! – Это всю дорогу в номер мне говорит Катька. – Эх, если бы у меня было такое платье….

– Сдалось тебе это платье! Купишь себе, какое ты хочешь. Не это, а новое.

– Точно! Только бы нам заработать эти сто долларов!

Глава 11. Как зарабатывают

Потом я все, как попка, стоя и повторяю.

– Корина будет работать индивидуально с каждой из вас, ведь это же международный кастинг!

Катька периодически выходит из номера и каждый раз так на меня смотрит, как будто бы она там сама конкурсантка и принимает участие в этом конкурсе. По ее довольному и сразу же ставшему такому нахальному, можно сказать, что развратному лицу я вижу, что все, что там происходит, ей нравится. У нее даже, после двух часов кастинга, взгляд поменялся. Сначала она все старалась их всех рассматривать, тех, кто сбился в очередь и нетерпеливо дожидался момента, пока я им не открою дверь и не пропущу в номер. А потом на ее лице появилось какое-то наглое и нахальное выражение, как у продавщицы, которая в детстве торговала в нашем магазине. Она пару раз все говорила мне, наклонившись к уху, что бы я сменила ее и зашла в номер, где шел кастинг, но я все время трусливо отнекивалась.

У меня в голове не укладывалось все это время, не вязалось все с тем, что было перед глазами и тем, что наверное происходило там. Тут все девушки, красивые, немного взволнованные, нетерпеливые в чем-то трогательные, словно их пригласили на конкурс бальных танцев, а там. Я даже затрудняюсь представить себе, что же там происходит. Но судя по Катьке, я догадываюсь.

Вся процедура занимает минут пятнадцать, иногда десять. Девушки поочередно заходят и я, за прикрытой плотно дверью все равно слышу только голоса англичанки и Сашки, которая ей тут же вторит. Потом наступает пауза минут на пять, а потом все повторяется. Ответы девушек я почти не слышу, только иногда немного нервный, осторожный смех. И так час за часом. Те, кто прошел в номер, и закончили, те выходят из номера, через запасной выход, в коридор, на лестницу и молча, спускаются, выходят из гостиницы. Я это процесс не отслеживаю, но все, же стала замечать, что не все девушки выходят во время, некоторые, непонятно где и как задерживаются. Я не понимаю, отчего так и стала наблюдать внимательнее.

Вот я запоминаю красивую и высокую блондинку, почти не накрашенную. Она зашла, но я как не стараюсь, не вижу, что бы она вышла, хотя следующие девушки все заходят по очереди. Наконец, через полчаса, минут через сорок, я вижу ее фигурку, которая довольно быстро мелькнула и тут же исчезла за дверьми запасного выхода. Смутно я начинаю догадываться, что с ней происходило там. И с каждой новой исчезающей надолго девушкой у меня все сильнее и сильнее начинает возрастать тревога. И за них и за себя и за все то, что там происходит и того, что я, Катька и Сашка, мы с ними, во всем этом участвуем.

Смутное беспокойство сменилось тревогой, потому, что я долго не вижу Катьку. До того, она выходила и затаскивала что-то в номер, выносила, а теперь ничего такого она не делала. Я все хочу узнать, но никак не могу оторваться от двери. Стою перед ней, как цербер и охраняю, как часовой на посту. Но вот вопрос, что я здесь охраняю? Этот вопрос все больше и сильнее мучает меня, но только кажущееся спокойствие и взволнованность девушек каждый раз успокаивают меня. Смотрю на них и думаю, что их заставляет сюда идти и делать то, что им говорит, какая-то англичанка и эта беспардонная Рыжая баба. И, главное, что они чувствуют при этом. Наверное, я не смогла бы. Нет, точно!

Я как не упиралась, но Катьке потребовалось выйти в туалет и надолго, так что меня вместо нее оставили у дверей, но уже внутри номера.

Я с волнением стояла, смотрела и слушала все, что происходило прямо передо мной и на моих глазах.

Вот она вошла, поздоровалась. Скромная, интересная. А сколько таких я уже видела! Она не броско и довольно скромно одета. На ней трикотажное, серого цвета, хорошо облегающее ее стройную фигурку платье, с тем же пиджачком, у которого почему-то две пуговицы оказываются не застегнутыми. Она села, немного нервничает и я это почувствовала. Я невольно за нее переживаю.

Англичанка сидит и спрашивает ее, старается расслабить вопросами о ней самой, о ее занятиях. Сашка сидит рядом и переводит все. Она рассказывает пару минут, а потом ее просят показаться. Не раздеться, а показаться, так я слышу Сашка ей переводит… Она, как и все другие девушки в тот день, сразу же начинает снимать с себя всю одежду, хотя ее об этом никто и не просит.

Делает это не торопливо, поворачиваясь и отвечая на другие вопросы. Я смотрю, и у меня невольно начинает сжиматься внутри что-то, так как она уже остается только в красивом и нежном белье, темно-фиолетового цвета. Я вижу, как ткань белья плотно прижала ее грудь, натянулись сверху на лобке, как обозначала упругие ягодицы. Она все еще медлит, смотрит, как бы ища ответ у них. Ну, что, хватит?