Чтение онлайн

— Я, Ючи Омохиро вступая в ряды армии Небесной Справедливости, принимаю эту присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, бдительным буси, строго хранить военную тайну, выполнять все приказы командиров и начальников. Я клянусь изучать грамоту и военное дело, всемерно беречь военное и общее имущество и до последнего дыхания быть преданным делу Аматэрасу-о-миками, а также своему боевому братству и лично Омо-доно. Я всегда готов по его приказу выступить на защиту всех кто разделит со мной эту присягу и клянусь защищать их мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей жизни для достижения полной победы над врагом. Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара закона Небесной Справедливости, всеобщая ненависть и презрение народа.

В последний момент, перед самой присягой я вспомнил, как отец мне рассказывал о своей службе в рядах Советской армии. Как он огребал в учебке, потом стал духом, затем воробьем, черпаком, наконец дорос слона. Ну и про дембелей тоже много чего поведал. Запомнилась мне присяга. Она была яркая, какая-то «звонкая». Неглупые люди ее писали. Я решил тоже не глупить — адаптировал для местных реалий.

После торжественной клятвы, Ючи подписывает свиток с присягой, сжигает ее на жаровне. Пепел высыпают в чашку с водой. Омохиро размешивает его и залпом выпивает. Самураи верят, что в случае клятвопреступления зола превращается в яд. Суеверие, конечно, но почему бы не использовать эти мифы на пользу себе? Жалко только бумаги у нас дефицит, на всех не хватает. А потому публичную присягу приносят лишь мой генералитет и командиры отрядов. Остальные просто повторяют заученный текст. Но лиха беда начало, со временем всех подведём под протокол.

— Господин, а что делать с генералом «красных»? — тихо, на ухо интересуется Кукуха.

Я тихо скреплю зубами. Вот не хватало мне забот с похоронами убитых, ранеными… Еще этот Татибана! Ведь ему действительно, чуть язык не отрезали. Моих шуток никто не понял, самурая мигом повалил на землю, разжали ножом зубы. В последний момент я успел остановить гвардейцев. И ужаснулся той фанатичности, которая горела в их глазах.

— Пусть пока сидит в яме. Поумнеет — поговорю с ним. И вот что… Найди мне слугу следить за одеждой, оружием…

— Владыка! — обиделся Кикухиё — Я и сам могу

— Ты мне нужен для других дел.

* * *

Ночью прошёл мелкий дождик и над лагерем беженцев лёгкой дымкой встал туман. Поэтому все отсыпались, аж наверное часов до семи утра. То есть не вскочили с первыми лучами солнца, как тут принято, а позволили себе поваляться подольше. А чего, не поваляться, если благодаря вчерашнему, праздничному обжорству брюхо набито. Потому как на вечернем торжественном мероприятии присутствовали дорогие гости. Старосты местных деревень, в количестве шестеро штук. Победа, что далась так тяжело, внезапно подняла нам авторитет на заоблачные выси. Слухи, что мы вдребезги разбили отряд конных самураев в количестве пятидесяти, нет восьмидесяти, нет, все сто человек было, а чего их самураев жалеть, разошлись по округи как пожар в сухой степи. Старосты прибыли не с пустыми руками, привезли рис, свежие овощи, даже под сотню кур приволокли в бамбуковых клетках. Думай теперь, как быть, то ли на мясо пустить, то ли птицефабрику организовывать. Таким образом, временно закрыли продовольственный вопрос. Пару недель вперед можно не волноваться о хлебе насущном.

Пришлось проводить побудку, при помощи бронзового колокола — дотаку. Утреннее построение проходило согласно ранга. Все почетные места были заняты старыми опытными воинами — ронинами. А также молодыми и неопытными, что предпочли военную славу крестьянской доли. Остальные встали в задних рядах. После чего последовала моя команда — «На право-о! За мной бегом марш!» Пять кругов вокруг лагеря в качестве разминки. Сперва бежали, спотыкаясь и путаясь в ногах, потом приноровились, вошли в темп, поймали ритм. А мне казалось, что так было всегда. Не было прошлой жизни, школы, группы додзё, не было никогда ничего, кроме бега и синего неба. Усталости и одышки вообще не чувствовалось. Очнулся я только у входа в лагерь, вот тут то и заныли ноги, а за спиной все стали тяжело дышать.

— Вольно! Разойдись! — скомандовал я — Личному составу занятия по утреннему распорядку.

Командиры тут же развели людей умываться и завтракать. Женщины разносили котлы с вареным рисом и чайники с кипятком — с чаем была беда. Чаще заваривали ромашку, но и её на всех не хватало. Под одним из навесов позавтракал и я за офицерским столиком. Рацион, правда, был общий — варёный рис, редька — дайкон, кусочки сушеной рыбы неясного происхождения и кипяток. Ничего, после пробежки всосалось как в пылесос.

После завтрака учебно — боевые тренировки. Первое небесное подразделение — работа с мечём. Ответственный — Такахиро. Второе небесное — работа с копьём. Ответственный — Чжинсу. Третье конно-стрелковое подразделение, работа с луком. Ответственный — Омохиро. Причём стреляли не просто стоя, а с хитро сделанных из бамбуковых стволов и лиан качелей, имитирующих лошадиную рысь. Один самурай садился на них верхом, второй дёргал за верёвку, раскачивая, и первый лупил стрелами по мишеням, стоящих в разных направлениях. Тупыми, без наконечников. Которых тоже был дефицит. Кое кто из ронинов в доспехе, сам вставал под летящие стрелы отбивая их бамбуковым шестом. Так и развлекались. В конце Ючи показал класс, вскочив на качели с ногами, он кивнул — качай. И дождавшись максимальной амплитуды в три секунды расстрелял весь колчан, не промазав ни разу. Все попросту стояли открыв рты. Особенно гости дорогие наши. Старосты деревенские, ради которых все эти понты и затеяли. Настоящее боевое, слаженное подразделение. Привыкшее побеждать. А вот и трофеи, кстати. Спешите видеть. Деревенские поспешили — завистливо повздыхали на лошадей, поохали на одоспешанных ронинов, поцыкали на единственного оставшегося в живых пленного генерала-самурая.

Ну а отобедать их торжественно сопроводили в спешно установленный шёлковый шатёр, что «Весельчак Ю» затрофеил в ходе лихой погони за остатками «красных». Откушав чем бог послал, сразу пошли споры, обсуждения и выяснения отношений. Монах Сёнгэн с ходу зайдя с козырей, предложил уважаемым старостам принять присягу не менее уважаемому посланнику богине Аматэрасу-о-миками, то есть мне. А еще привести из деревень сотню-другую молодежи. Так сказать отдать в асигарф.

Почтенные сразу поскучнев, ответили в смысле, что данный шаг требует серьёзного обдумывания и тщательной подготовки, на что необходимо время.

— И сколько вам надо времени?? — удивлённо спросил Такахиро. На что, посовещавшись, старички ответили — «Полгода, не меньше. Вот как новый урожай риса созреет так мы сразу всё и решим». Ага — песня известная. За полгода то, либо ишак сдохнет, либо падишах. Сёнгэн хлопнул в ладоши и Кукуха втащил в шатёр бочонок сакэ. Откуда только надыбыли? Но старосты вино выпили, а глядели так же недоверчиво. Я в разговор не лез, полностью отдав инициативу своим подчинённым. При этом лихорадочно думал: чем их можно привлечь на свою сторону. Получалось что нечем. Кикухиё снова разлил сакэ. Вернее налил он только мне и моему генералитету. А старостам прислуживали свои служки, взятые ими для большего авторитета. Понты как известно — дороже денег. Один из них, совсем пацан, закутанный по самые глаза, ухаживал за лысым дедком с хитрыми, насмешливыми глазами. В своё время я часто видел японцев ходящих в полумасках, закрывающих лицо. Но в этом времени такое я видел впервые. Такахиро вновь завёл речи о непобедимости Небесной гвардии.

— Это все, конечно, хорошо — усмехнулся лысый — Но стоит только Отомо Сорину прислать сюда полтайдана буси и вас втопчут в пыль. Вам необходимо набрать воинов, не менее тысячи.

— Да в уме ли ты дед — ужаснулся Такахиро — нанять тысячу самураев, на это надо кучу денег. А где их взять?

— Зачем нанимать самураев — удивился дед — позовите ронинов, которым нечего есть.

— Допустим мы соберём тайдан ронинов — Ивакура быстро раскрутил в ладони железные шары — И чем мы их будем кормить? Где взять еды?

— Я знаю где взять. — усмехнулся хитрый дед, а остальные старосты опасливо на него покосились — Мимо нашей деревни день назад прошёл большой рисовый обоз с Хонсю. Он следует в замок Кумамоту, к даймё Сагара Ёсихи.

— Ты хочешь подарить нам этот обоз — улыбнулся Ивакура — какая щедрость.

— Там сотня асигару и двадцать самураев в охране. — сказал дедок — вы легко его возьмёте. И половину риса отдадите моей деревне. Это будет по-честному.

— У тебя глаза не лопнут от такой честности — рявкнул Сёгэн — как тебя только земля носит. Сама богиня прислала своего Посланника нам, а ты рожу кривишь!