Чтение онлайн

Горе этих родственников не поддавалось описанию: внезапно они выяснили, что юный баронет на выкуп родового поместья в Ирландии потратил лишь свои карманные деньги, а в Индии у него и так уже земля была – хотя и чуть поменьше, чем в Ирландии. Не в бывшем (и возвращенном за весьма солидную сумму) поместье, а во всей Ирландии целиком – но было уже поздно. Титулованный юноша покинул берега Туманного Альбиона на флагмане своего тут же приобретенного флота и на письма отвечать не возжелал: был очень занят множеством весьма непростых дел.

Хотя перед воскрешением, обсуждая поставленную перед ним задачу, баронет думал, что все будет очень просто:

– Ну, дам я этому князьку денег, фунтов сто. Или даже тысячу, чтобы у него голова от богатства такого закружилась…

– Видите ли, иногда деньги могут оказаться бессильны. То есть если денег окажется недостаточно много – а ведь их и окажется недостаточно.

– Десять тысяч?

– Мне и миллиона было бы не жалко, проблема в том, что магараджу такие суммы даже не оскорбят, а рассмешат.

– Вы думаете, что какой-то индийский князек…

– Михаил Алексеевич, не вы один так заблуждаетесь. Американцы вон думают, что Рокфеллер – самый богатый человек на земле. А я знаю минимум трех магарадж, не лично конечно, но наверное знаю, рядом с которыми Рокфеллер покажется мелким купчишкой на деревенской ярмарке. Они поколениями копят драгоценности – и именно поэтому британцы называют Индию "жемчужиной британской короны". Вот только добраться до сокровищ они не могут – впрочем, разговор не об этом. Магарадже нужно предложить что-то по-настоящему ценное.

– И что же? Что я могу предложить более ценное, чем миллион фунтов?

– Вы предложите ожерелье Кришны. Вот это…

– Но ведь это даже не золото!

– Да. Железо. Простое железо. Железо, которое не ржавеет…

Именно после этого разговора баронет осознал, что судьба его будет гораздо более тяжкой, чем представлялось ранее. Пришлось изучить – к тому же "на месте" – малаяламский язык, причем изучить так, что не видя его любой траванкорец признавал говорящего "своим". Затем на малаяламском языке пришлось объяснять магарадже, что "дар богов" получен за обязательство "очистить песок, по которому шел Рама, от нанесенной далитами грязи" – и что обет этот должен выполнить лишь приемный сын, в крайнем случае – воспитанник магараджи. А теперь вот уже скоро два года как этот песок чистить – и бурно радоваться, что хоть кто-то согласился эту грязь забирать: ведь на тысячу тонн песка "черной грязи" набиралось почти сто тонн…

В каждом отходящем от причала балкере "грязи" было около шести тысяч тонн, из которых триста назывались "цирконом". Конечно и ильменит, и рутил тоже лишними не будут, но цель состояла в отправке ста тысяч тонн именно цирконового песка в год. А пока балкеры ходили только раз в неделю…

Правда Волков все же обещал, что "скоро на линии будут ходить шестьдесят балкеров", но скоро – понятие растяжимое. Что сейчас тоже хорошо, ведь новые суда нужно будет чем-то заполнять, а пока…

Пока же шестой баронет О'Доннел руководил монтажом привезенных из Англии еще четырех огромных железных башен – "установок гравитационного обогащения", вымывающих все лишнее из песка самого большого в мире титано-цирконового рассыпного месторождения. И мечтал хоть ненадолго вернуться в родную Рязань…

Выстроенный в Котельниче завод по производству генераторов выдал первую продукцию. Немного не ту, которую ожидал я – генератор был мощностью всего в двенадцать мегаватт, зато, как пообещал Африканыч, такие генераторы будут выпускаться по одному в неделю. Не сразу, конечно, но через год с завода будет выходить ежегодно по шестьсот пятьдесят мегаватт мощности. Пока же второй генератор ожидался примерно через месяц, но и это неплохо, тем более что Гаврилов – строящий второй турбинный завод в Малоярославце – как раз через год грозился полностью обеспечить генераторы турбинами. А Стасов – дать новым электростанциям паровые котлы (для чего поднимал еще один завод в Воротынске).

Первая электростанция с этим генератором была запущена как раз в Ветлуге, для обеспечения работы "Завода чистых металлов". То есть генератор заработал на "старой" электростанции города, в дополнение к шестимегаваттному, но пока что и этого было здесь маловато. Завод тамошний уже успешно производил особо чистое железо (и паковал продукт в железные же бочки на хранение), а теперь приступал к производству других химически чистых металлов. Вот только делались они по принципу галогенных лампочек, то есть грязный металл йодировался при относительно низкой температуре градусов в пятьсот-семьсот и полученные пары осаждались на раскаленной добела "нити". А так как эта "нить" в конце цикла очистки по толщине мало отличалась от арматурины для железобетона, электричества производство потребляло немало. К тому же в Ветлуге "заодно" был запущен и цех для аффинажа добытого за рубежом золота, и здесь тоже без электричества обойтись было крайне сложно…

Проскуряков тоже выдал "серийную продукцию": из "стандартных пролетов" был выстроен мост через Волгу в Нижнем Новгороде. Стасемидесятипятиметровых пролетов, причем было фактически выстроено два однопутных моста на общих быках (по два полета рядом). Правда сам Лавр Дмитриевич несколько раз пытался мне объяснить, что "лучше и дешевле ставить один, но более мощный двухпутный" – однако Урсати, ставший министром после отставки Хилкова, придерживался мнения, что "двойной" мост и строить быстрее, и ремонтировать при случае проще выйдет, а я в это дело не вмешивался. Они – специалисты, а я – точно нет, и вникать в железнодорожные проблемы мне было просто некогда. Мне нужны были дороги, а как их строить – путь думают специально обученные люди.

Мост в Нижнем появился потому, что появилась дорога из Нижнего в Котельнич. От которой шла небольшая ветка к Ветлуге: нужно же на завод по производству металла сырье доставлять. И если с железом было все просто (чушки можно хоть на подводах возить, а на автомобилях и вовсе несложно), то другое сырье…

Другое сырье возилось аж из Индии. Найденный Линоровым и тщательно подготовленный поручик Киселев превратился в британского баронета. Причем не обычного, а "с трудной судьбой" и к тому же "фанатика индуизма". Насчет судьбы – я просто вспомнил довольно бурное обсуждение в британских газетах случившегося (в другой жизни и гораздо позднее) возможного убийства неким рыбаком выплывшей жертвы кораблекрушения за жалкую пару сотен фунтов. Мысль насчет "фанатизма" мне пришла в голову, когда я вспомнил новость из самой первой моей жизни о находке в каком-то индийском храме "сокровищ магараджи" на несколько десятков миллиардов долларов: эти ребята явно не бедствовали и за деньги концессию не выделят. То есть за вменяемые деньги…

Пришлось сделать "драгоценность" из химически чистого (и потому практически нержавеющего) железа, украшенного пятью звездчатыми рубинами и пятью звездчатыми фиолетовыми сапфирами (грамм по пятьдесят каждый) – символизирующих воплощения Вишну. И, по краям, ста восьмью оранжевыми сапфирчиками – прозрачными и ограненными. Выглядело ожерелье богато и очень необычно, так что магараджа купился: объявил Киселева "воспитанником" и предоставил ему концессию. Причем Майкл О'Доннел "воспитывался" у магараджи прямо с тысяча восемьсот восемьдесят шестого: индус согласился, что незачем кому-то задумываться, как в Траванкор попал некий предмет, исчезнувший в Катманду вместе с каким-то европейским мальчиком в восемьдесят восьмом (ну, магараджа искренне верил, что исчезнувшим)…

Хотя вещица-то и на самом деле получилась вполне себе драгоценная: химически чистое железо конечно было все же подешевле золота, но очень даже подороже серебра. А про сапфиры я вообще не говорю – но и магараджа, хоть в Вишну и восьмую его аватару искренне верил, не забыл выторговать по пять с половиной шиллингов за каждую тонну "вывозимой грязи".

Зато теперь раз в неделю очередной "угольщик" притаскивал в Керчь около шести тысяч тонн ильменита, смешанного с рутилом и цирконом. Еще тысяча тонн на судне была именно грязи – песок-то чистился ускоренным методом, так что тысячу тонн привозили каких-то "алюмосиликатов", гранатов, монацита и еще какой-то дряни. Учитывая, что даже гранаты размером в четверть миллиметра ценность представляли скорее отрицательную, это была именно грязь, но чистить сырье от нее на месте добычи было и некогда, и неправильно (зачем "потенциальному противнику" лишние технологии?), и в Керчь поступало все вперемешку. Оттуда небольшими самоходными баржами песок перевозился до станции Лиски – и оттуда уже по рельсам ильменит расходился по нескольким заводам, делающим титановые белила (или не белила, но тоже титановые). Все же Дон – река немаленькая, а для разделения флотацией ильменита, рутила, грязи и всего остального воды и не очень много требовалось – требовалось время, оборудование и люди – но для такой работы этого было достаточно. И по прошествии некоторого времени это "все остальное" по пятьдесят тонн в день доставлялось в Ветлугу…