Чтение онлайн

— Марсен, там тьма. От них не останется…

— А я? — О его одежде я не подумала. Но и думать не надо.

— А ты на подстраховке. Идем, сейчас объясню.

Он открывает рот, но молчит. Закрывает. Снова открывает. Мне все смешнее и смешнее. Не выдерживаю, хихикаю.

— Ведьма.

— Как ты сегодня щедр на комплименты. Невозможно устоять!

Парень расслабляется и уже сосредоточен на том, чтобы сказать мне нечто не менее язвительное. Открывает двери. Тьма еще далеко, но, когда дело касается темной силы, «далеко» и «тут» по своей сути всегда относительны.

Я заставляю себя отбросить все лишние мысли. Анрики Ива-Новы, дочери герцога, нет. Анрики Ива-Новы, профессора темной магии, нет. Нет Анрики-женщины, нет и человека. Есть Анрика Ива-Нова, темный маг. Есть Анрика Ива-Нова — полковник третьего мертвого [47] . И сейчас они обе встретят свою судьбу.

— Слушай сюда, Сильвий. — Я говорю мягко, нежно. Скользя взглядом от прорыва к ступенькам на террасу, пробегаясь по мерзлой земле и хорошей дороге между прелестных клумб и статуй восточных нимф. Изо рта вырывается пар. Холодно. Очень холодно. Но что с тех плащей, когда от них скоро не останется и воспоминаний? Тьма овладеет моим разумом. А там… кто знает, что случится? — Я сейчас призову тьму и соединю свою ауру с этой силой. Чтобы моя душа не переполнилось тьмой, тебе придется взять меня за руку. Я буду передавать часть силы тебе. Понемногу, чтобы твоя сущность смешалась с тьмой, приняла ее. И поглотила. Как… как желудок поглощает еду. Понимаешь?

— Ты хочешь, чтобы мы впитали все, что там, за гранью разрыва?

— Все не выйдет. Но мы сможем принять достаточно, чтобы остановить его. Светлого бы мага сейчас сюда.

— Зачем тебе светлый?

— Чтобы срастить материю мира. Правда, сгодился бы и темный целит… что у тебя по целительству?

— Забавный вопрос. Хочешь обсудить мои успехи по уч… Понял. Но как?

— Как сращивают плоть человека, так сращивают и плоть мира. Мир не менее живая структура, чем мы с тобой. Но это скорее аура, чем тело.

Он кусал губы и хмурился, вглядываясь в рваные, уже черные облака. Что тьма приготовила в этот раз? Буйство стихии? Мор? Ядовитые дожди? Огненные молнии? Не хочу знать.

Без прелюдий и предисловий, без лишних слов и движений Марсен берет меня за руку, а я сама в какой-то безумной попытке удержаться на краю жизни, цепляюсь за его пальцы. И начинаю то, что убило бы Марсена, окажись он здесь один. Воистину, чудны линии судьбы, что привели меня сюда. Кто бы знал, мог сказать, что поступок Артимия может привести к спасению целой провинции?

Сомневаюсь ли я в себе? Нет, я знаю, что смогу принять, пропустить через себя и удержать в себе. Я лишь не знаю, выдержит ли мое сердце, не поглотит ли меня тьма, создав коллапс энергии. Но Марсену не надо об этом знать. И я помню, что обещала не врать. Но молчание не совсем ложь, не так ли? Главное, что люди там, в долине, будут живы. Главное, что все слуги в убежище. А Сильвий, он уцелеет. Не уверена, что уцелеют его братья. Прорыв тьмы вне границ нонсенс. Невозможное, но имеющее место быть. Впрочем, не так уж и невозможно. Древние манускрипты, легенды упоминали не раз о таких прорывах. В те времена жизнь человека стоила чуть больше, чем ничего.

И я тянусь к облакам. К царапинам, что стали словно язвы на небесах. В этих дырах виднеется каждому свое. Одни видят свою смерть, другие боль, третьи сходят с ума. Я вижу себя. Возможно, я не очень себя люблю. Но я себя уважаю. И врага очень важно уважать. Если желаешь его победить. То, что за гранью, есть я. Соединить, сродниться очень просто. Просто, как принять себя и свою жизнь. Она такая, и другой не дано. Я наполняюсь, как графин коньяком, темной силой. Она плещется во мне, лаская гортань и легкие, будто целуя, обнимая, прижимаясь к родной мне после долгой разлуки. Сейчас мне очень хорошо. Я почти пьяна от этой силы, что во мне. И мне так не хочется ее отдавать. Я тяну все в себя, а где-то вдали — или близко? — Марсен требует «дай, отдай мне!» Лишь боль сжатой руки, такая, что трещат кости в пальцах, напоминает, что я должна. Отдать, чтобы жить. Я не бог, не богиня, не сестра младшая, но великая [48] .

Со слезами и горечью я отдаю часть силы Марсену. Слезы, кровавые, но не замеченные мной. Марсен пытается вырвать руку, но теперь стальной хваткой удерживаю я. Только не разорви связь, только не оставь меня сейчас. Возможно, я произношу это вслух, я не знаю. Не уверена. Но напарник затихает. Замирает. Боги, надеюсь, я его не убила. Посмотреть не могу, но вливание силы останавливаю. Все остальное только для меня. Рика, теперь ты можешь напиться силы всласть, отдаться жадности и греху, впитывая всю эту мощь в себя, как Как же хорошо, будто парю, будто тело мое не принадлежит мне, совсем чужое, а я..…

Я падаю. На колени, лицом к камням. Щеку царапает ветка, в волосы и глаза надувает пыли. Ветер все сильнее. Я шепчу, одними губами, надеясь, что Марсен услышит: «Скорее!» Руки водят по полу, по камням, будто я плыву, будто это бассейн университета, а не каменная кладка террасы. Наконец-то меня тянут назад, подтягивает к себе, что-то говорит. Но разобрать не могу. Я больше не лечу, но я пьяна и слепа. Я вижу то, чего нет. Далекие звезды, мертвые миры, падших богов, забытые души, демонов и не только. Меня трясут, пытаются поднять. Ругается, падает. Марсен? Милый мой мальчик, на тренировках надо больше времени проводить, а не пить в сомнительных заведениях. Что-то мне подсказывает, что мысли у меня той еще зануды. Что-то, или кто-то? Кто-то как я, только другая. Сильнее, умнее, красивее. Она красива. В отличие от меня.

— Рика! Демоны тебя раздери!

— Демоны? Демоны с нами, — я напоминаю безумную. Я такой и выгляжу. Но ветер стих. И нас прерывают.

— Какая трогательная сцена, миессир, вы не находите? — Голос чужой, но акцент знакомый.

— Адепт, помолчите. — И к нам: — виконт Де Марсен, не будете ли любезны пройти со своей дамой к дракону?

— Не буду. — Глупый мальчик. Злу нельзя противиться. Оно слишком заманчиво. Слишком приятно. Слишком. И так легко.

Мы падаем оба, мне неплохо. Я лежу на Марсене, и смотрю невидящим взглядом. Мимо тех, кто пришел за нами.

— Она все еще под воздействием тьмы. — Акцент знакомый, а голос? Кажется, я его слышала когда-то. — Забирайте.

— Она выживет?

— Если до сих пор жива, то выживет, адепт.

— Какой смысл называть меня…

— Адепт. Молчите. Я выше рангом. Стоит ли и это уточнять?

— Как скажете, мессир.

Нас уносят. Закидывают, как несвежие овощи в корзину для нищих. Трое поднимаются на дракона. А я наконец-то начинаю отличать реальность от видений. Где Марсен? Рядом. Клетка? В воздухе. Что же, летать я пока не умею. Надо ждать. Хотя бы для того, чтобы узнать, кто же нас похитил. Или, точнее сказать, в плену у кого мы оказались.

Веревки скрипели, стенали старцами под тяжестью клади. Кладью были я и мой нерадивый ученик. Но грех мне жаловаться. На ученика. На условия передвижения — сколько угодно. Не годится человек для того, чтобы быть вещью в корзинке, болтающейся в когтях дракона. Ветер свистел мимо нас, а уши закладывало от мощных хлопков крыльев. Грохот стоял такой, будто боги били в свои божественные барабаны, предвещая конец света. Было холодно, и теплее не становилось. Корзина, в которой мы лежали, была крепкой, но тепла не давала. В зазоры между прутьями то и дело жалил, пронзал кинжалами холода ветер.