Чтение онлайн

— Простите, месье Трулс, но я не понимаю. Вы говорите о том, чтобы, — я замялась, одно дело огрызаться Марсену, и другое — быть в ванной чужака, захватчика, убийцы своей семьи. И вести с ним великосветские беседы о заговорах и любви? Сама не понимаю, что же я спрашиваю, так и сказала, как чувствовала, — мы сейчас приняли ванну вместе?

— Нет, Аньи, Вы не против, если я буду так Вас называть? В бездну условности, я устал. Хватает других обитателей замка. Я вижу в Вас будущую жену. Напарницу, наперсницу. Как и говорил ранее, — он развязал галстук и бросил тот в сторону шифоньера, — я считаю Вас разумной, практичной женщиной. И думаю, уверен, мы договоримся. Тем более, Вы уже подтвердили то, что с Вами можно вести диалог.

Вслед за галстуком отправился сюртук. Я стояла и наблюдала как он раздевается. Что тут происходит? Нить реальности, точнее логика событий, от меня ускользала маленькой дикой рыбкой.

— Месье?

— Габ, называйте меня Габом, как там, на острове. Мне нравилось. Раздевайтесь, Аньи, Вы же не думаете принимать ванну в одежде?

Если бы было где сесть, я бы сразу же это сделала. Но был только Трулс, пол и чаша ванной, с пенкой и ароматом чухардийского апельсина. Нетвердым шагом я подошла к стене с зеркалом на всю стену. Прислонившись к нему спиной я, обретя опору и кое-какую уверенность, что я все же не сошла с ума, а лишь Трулс ведет себя странно, то предлагая раздеться, то утверждая, что спать со мной не собирается. Я решила перейти к более четким вопросам, раз на деликатность получаю информацию, вынуждающую меня сомневаться в себе и реальности происходящего.

— Тогда, я не понимаю, Габистер, чего Вы от меня хотите? Раздеться и дальше что?

— Принять ванну. О, понимаю, Вас смущает мое присутствие? Но по-другому никак. Я мог бы стать спиной к Вам, но это лишено смысла. Тем более, придется поддержать видимость того, что мы с Вами все-таки ванну принимали вместе.

Я совсем запуталась. Раздевайся, принимай ванную, сам раздевается, но ванну принимать не будет, а лишь создавать видимость? Как? Поставит между нами шифоньер в ванной? Или, как в древние времена, меч и щит [52] ?

— И, что дальше? — Я сделала вид, что расстегиваю рубашку, принявшись за манжеты.

— Дальше, примем по очереди ванную. И поговорим. Тут нет прослушки, как понимаете. А ванная готовилась только для меня.

— Вы уверены, что нас не слушают?

— Лично проверил перед Вашим появлением, можете не беспокоиться. И почему я не отвернусь? На всякий случай я должен знать, как Вы выглядите в обнаженном виде, ведь официально мы принимаем ванную вместе. Чувствуйте себя свободно. В конце— концов, Вы же моя невеста, ну, а то, что Вы не девственны, я знаю. Нет нужды изображать лишнюю стыдливость.

Мои губы дрогнули. Захотелось и Трулсу сказать какую-то нибудь гадость, из тех, что я любила и выкладывала как на духу Марсену. Но промолчала. Мне сомнительно, что сделают что-то во вред. А парень может пострадать. И я перешла к поспешному освобождению от одежд. Все смущение я отложила внутри себя на ту полку, где находились остальные причины, чтобы убить, отомстить, стереть с лица земли весь этот замок вместе с его обитателями.

— Хорошо, Габистер, рассказывайте, что именно Вы задумали, и, считайте, что моя поддержка почти Ваша.

— Почти, Аньи?

— Да, у меня тоже есть условия. — Сняв рубашку, я взялась за брюки. Мужчина наблюдал за мной с долей безразличия и даже скуки. Но расслабиться это не помогало. — Мне нужна свобода для Марсена.

— Не возможно. Но я могу дать гарантию, что ему сохранят жизнь и предоставят вполне сносные условия для проживания в замке. Пока все не закончится.

Долго не думая, я согласилась. На большее я и не рассчитывала. Хотя и просила больше, чем ждала.

Полностью раздевшись, я прошла под тем же пристальным взглядом к ванной, и, не скрывая облегчения, спряталась за пышной пеной.

— Что вы предлагаете, Габистер?

— Ничего особенного, но Вы всегда и во всем будете на моей стороне. Вас, если проявите лояльность, введут в совет. Я поспособствую. Проявите разумность. Тем самым Вас не будут подвергать любовным чарам. Условия Вашего существования будут не хуже, чем мои. При должном рвении мы добьемся влияния при дворе сестры. А, как только у меня будут наследники, мы сможем эту власть перехватить.

— Хотите обойти племянника?

— И обойду. Принц помешался на управлении тьмой, желает вернуть древнюю магию и призвать старых богов. О, сущие пустяки, сестра его держит лишь ради его денег и войска. Половина наших адептов — это его последователи. Как и вся эта чепуха с адептами, сирами и остальным. Но пока нам приходится терпеть.

— А как же Ваша сестра?

— Сестра далеко не юна. И править будет не она, а мой племянник. Только есть одна проблема. И сестра пока этого не знает. Будущий король равнодушен к женщинам. Он не сможет подарить короне наследников.

— Он..… мужчин?

— Нет, никого. Полностью аскетичен. Врачи утверждают, что его семя активно, но ему давно за тридцать и еще ни одна красотка не смогла..… Вы понимаете. Он безразличен к плоти. Рано или поздно сестра это поймет, и возникнет вопрос, кто станет наследником. Наши дети более чем подойдут, Аньи. А быть регентом не так уж и плохо, особенно, если на троне твое дитя.

Звучало это все неплохо. Действительно неплохо. Но смерть моей семьи, убийства других, все, что случилось до этого, эту картину волшебного будущего основательно портили.

— Так Вы хотите, чтобы, поддерживая сестру, мы вели свою политику, привлекая сторонников? И, когда придет время, сместили, отлучили ту от трона, вместе с племянником?

— Возможно, хотя сейчас я рассматриваю вариант менее болезненный. Сестре шестой десяток, племянник бесплоден и интересуется больше религией и теми же павшими богами. А еще плохая наследственность со стороны его отца — болезни в королевской династии преследуют всех от отца к сыну, от матери к дочери. Думаю, что трон освободится сам по себе.

Думает, но навряд ли не учитывает исключает смещение. Я потянулась за флаконом с шампунем.

— Хорошо, Габистер, считайте, что мы договорились. Обо всем. Я с Вами.

Песенка павших под Хайлоо пробирала до костей. Намного глубже, чем холод, сильнее, чем тоска по воле.

Камеру открыл один из забинтованных. Трулс лично провожал, ведя меня и поддерживая под локоть. В той же одежде, но вычищенной дорогущей бытовой магией. Предложено было платье, шелковое, с корсетом и нежнейшей вышивкой, зефирно-розовое, воздушное, как сладость первой любви. Я отказалась. В розовом я похожа на ручную свинку зажиточной фермерши. И бросить заговоренные вещи? Я была в своем уме. Даже сейчас.

— Герцогиня, — Трулс поклонился, а после внезапно привлек меня к себе и страстно поцеловал в губы. Поцелуй был нежным, нежнее того шелка, что платье. И слюнявым. Я резко отвернулась. И споткнулась о злой взгляд Марсена, который лежал на вполне приличной двуспальной кровати. — Еще увидимся.