Чтение онлайн

– Может, самовнушение?
– поинтересовался он у Василия. Тот укоризненно глянул на хозяина и, сердито задрав хвост, вышел из кухни.

– Вот, и я о том же, - ответил Петров за немногословного собеседника.- Глупость одна.

И тут мыслитель вздрогнул от истошного крика, донесшегося со двора. Это троица местных алкашей, давно облюбовавшая удобную скамейку под окнами его квартиры начала новый день.

Как на грех, мужики в пьющей компании подобрались отмороженные и на все попытки соседей урезонить их, отвечали цветисто, но крайне матерно.

Вот и сейчас, они оживленно выясняли, что и с кем пили вчера, и чем все закончилось.

Протянув руку, чтобы захлопнуть форточку, Петров застыл у окна. Неконфликтный и мягкотелый, обычно он старался не вступать с маргиналами в словесную перепалку, предпочитая делать вид, что ему этот бардак вовсе не мешает.

Фантазии, возникшие у него после прочтения злополучной книги, предвосхитили дальнейшее.

Сергей Иванович устроился поудобнее и уперся взглядом в стоящую на скамье бутылку. Он представил, как огненная жидкость приобретает вкус, запах, а главное, свойства обычной водопроводной воды. Увидел, как распадаются сложные молекулы спирта, выстраивается в нужном порядке решетка атомов.

Конечно, он отдавал отчет, что одно дело убедить себя в том, что кофе не так горчит, другое, сотворить нечто из ряда вон выходящее.

Но его уверенность в собственных силах окрепла, когда он почувствовал в руках легкое жжение, а затем последовал ощутимый укол в середину ладоней, направленных на объект воздействия.

Тем временем собутыльники приступили к делу. Сноровисто скрутив пробку, один из них разлил бесцветную жидкость по пластиковым стаканчикам. Минуя стадию тостов, компаньоны махнули стартовую дозу. Выпив и привычно задержав дыхание, прислушались к действию живительной влаги. Не ощутив ожидаемого эффекта, переглянулись и уставились на пустую тару. Кратко высказав острое недоумение по поводу смены восприятия, один из них понюхал стакан и взял в руки бутылку.

Ухватил поудобнее, и прямо из горлышка отхлебнул приличный глоток. Судя по вырвавшейся у испытателя нецензурной связке, он ощутил острое разочарование людской непорядочностью. Троица, дружно, не сговариваясь, поднялась со скамейки и целеустремленно зашагала прочь. Вернулись естествоиспытатели быстро. Причем новая бутылка, очевидно, в целях проверки, была уже почата. Судя по довольным лицам товарищей, проверка показала соответствие качества продукта заявленным реквизитам.

Сергей Иванович шкодливо хихикнул, настроился на работу и уже через пару мгновений ощутил знакомое покалывание в ладонях, сообщающее, что "процесс пошел".

Результаты его действий изумили тройку до невозможности. Они озлобленно произнесли соответствующие наречия и прилагательные, забрали обманувшую их ожидания бутыль и удалились, теперь уже совсем. Тишина была восстановлена. Результат этого инцидента стал для Сергея Ивановича полной неожиданностью.

"Значит, и вправду работает?
– в изумлении опустился он на стул.
– Или это дикое совпадение? Есть от чего схватиться за голову".

Он разыскал книжку и, уже с интересом и должным вниманием, принялся изучать техники работы с мыслеформами. Сказать, понял все, будет явным преувеличением, но главное, что он вынес из мракобесной книжонки, заключалось в короткой фразе: "Воображение и мысленное формирование событий, помноженное на энергии, так называемого, тонкого плана позволяет влиять на окружающую действительность".

"Но почему тогда этим никто, по крайней мере, почти никто, не пользуется?" - задал риторический вопрос читатель. И сам себе ответил: "Так, может, все дело в операторе, и его способностях? Выходит, у меня получается создавать эти самые мыслеформы лучше".

Эйфория исключительности длилась долго, целых пятнадцать минут. Как и всякий технарь, он тут же задумался о практической пользе новых возможностей и, как ни странно, об этической стороне этого дела. И в том, и в другом у него возникли крепкие сомнения.

Не в силах сидеть в такой день на диване и таращиться в телевизор, он решил прогуляться. Быстро переоделся и, автоматически проверив свет, хлопнул дверью. Сбегая по лестнице, Петров едва не столкнулся с соседкой. Анна Григорьевна, вредная старуха со второго этажа, высунула из-за двери своей, провонявшей луком и валерьянкой, квартирки нос и зычным, совсем не старческим, голосом поинтересовалась: - Чтой-то ты, Сергей, словно лось, носишься. Аль молодуху нашел?
– съехидничала карга.

"Ну, вот, завтра эта новость перейдет из разряда продукта воспаленного бабкиного воображения в сферу достовернейшего факта", - вздохнул Петров, собираясь проскользнуть мимо бытовой террористки, не вступая в пререкания. Он поднял голову, чтобы молча кивнуть старой язве, и вдруг увидел, что, несмотря на свой, уже куда как преклонный, возраст, дама весьма импозантна и величественна.

"О господи, - выдохнул он про себя.
– С чего бы это? Как могло сочетаться этакое с вредным нравом и несносным характером? Непонятно". И, сам не ожидая того, заговорил со старухой: - Здравствуйте, Анна Григорьевна. Что Сергей пишет? Он вспомнил, как звать бабкиного сына, все время пропадающего в поисках длинного рубля где-то в Сибири.

Бабка замерла. И вдруг иным, тихим и мелодичным, голосом печально ответила: - Молчит. Уж второй год, как молчит. Извелась вся. Даже в запрос писала. "Нету, - отвечают.
– Не значится". Боюсь и думать, - она вздохнула.

Сергей вспомнил курносый профиль своего шалопутного соседа по парте, увидел неясный силуэт, и отправил тому короткий посыл. Укол в ладони подтвердил исполнение.

– Позвонит, - убежденно заверил он старуху.
– Минут через двадцать позвонит. Вы ему обязательно привет от меня передайте. Скажите: "Шлет привет тебе Серега".

Соседка улыбнулась, словно лучик света мелькнул в пыльном окне подъезда: - Хорошо, Сережа, обязательно. Спасибо тебе.

Она неторопливо, без своей всегдашней озлобленности, прикрыла дверь.

"Будем надеяться, передаст. А значит, через пару недель вернется и с водкой завяжет", -уверенно, словно свершившийся факт, констатировал Петров, вкладывая в короткую фразу энергетику замысла.

Он выскочил на улицу и глянул на небо. Стоял один из тех спокойных осенних деньков, которые зовут в народе бабьим летом. Легкий запах горелой листвы и сырости будоражил неясные воспоминания. У Петрова эти запахи всегда была связаны с началом осени и новыми событиями. Весело насвистывая, проскочил знакомый с детства двор и вышел в переулок и двинулся по усыпанному листвой тротуару.

Проходя мимо гастронома, выкупленного в лихие девяностые предприимчивым Ахмедом из двадцатой квартиры, Петров увидел с десяток соседей, стоящих небольшой группой. А чуть поодаль виднелся милицейский УАЗик.

– Чего там?
– поинтересовался Сергей Иванович.

Семен Андреевич потер ладонями и обстоятельно, с легкой издевкой в голосе, поведал, как трое местных"душманов" явились к Ахмеду "качать права". Якобы он, вместо водки продал им воду. Тот сперва ругаться не стал, пузырь заменил, даже извинился. А те половину выпили и снова пришли. Хозяин попробовал. Водка, как водка. Ну и послал их в пеший поход с сексуальным уклоном. Они в крик. До драки дошло. Ахмеду кто-то из них по голове кирпичом в суматохе и приварил. А тут брательник его на шум с ножом выскочил, он аккуурат мясо на шашлык резал. Бичману в бок и пырнул.
– Скорая пострадавших уже увезла, а остальных менты упаковали, - закончил рассказ сосед и с интересом вернулся к прерванному занятию.