Чтение онлайн

— К черту — рявкнул Зевс, но это было именно так — только лай и никакого укуса.

Он бросил на меня взгляд из угла своих глаз, который, как я знала, означал, что он доволен мной, что мы каким-то образом оказались в одной команде, защищая Кинга.

— Отличная идея, миссис Айронс. — заявил Адамс, достаточно оправившись, чтобы властно хлопнуть кулаком по столу. — Кайл должен понять, что сейчас он находится в ЭБА, школе высшего образования и приличия. Грубое поведение и насилие не будут терпеться. Поэтому, каждый день после уроков в течение следующих четырех недель семестра он будет сидеть с миссис Айронс.

— Что? — пискнула я, когда Зевс хлопнул ладонью по столу Адамса, от чего и директор, и я вскочили со своих мест:

— Закончено.

— Но директор Адамс, я не отвечаю за содержание под стражей. — указала я.

— Нет, — согласился он. — Но я знаю, что вам не помешали бы дополнительные деньги, и вы уже здесь до пяти каждый день, по крайней мере, помогаете другим ученикам. Кайл может молча делать домашнее задание, пока ты проводишь свои занятия.

Нет, нет, нет.

Как это произошло?

Зевс уставился на меня из угла своего взгляда, оценивая меня этим взглядом так тщательно, как никто не оценивал из двоих. Я не шевелилась, едва дыша под его пристальным взглядом и при мысли о том, что у меня будет еще больше времени с Кингом, особенно если это будет один на один.

— Как я слышал, мисс Айронс, вы быстро объясните моему мальчику его поведение и заставите его вести себя как джентльмен. — Я сглотнула, когда Зевс отрывисто кивнул директору и, размахивая руками (это действительно было единственным подходящим словом), вышел за дверь.

Крессида

То, как я хотела его, не поддавалось объяснению. Это было неестественно, не просто желание, а скорее одержимость, какая-то чужеродная сила овладевала моим телом, побуждая меня делать вещи, которые, как я знала, были морально порочными, социально несостоятельными. Находиться с ним в одной комнате день за днем, так как он был на двух моих уроках двенадцатого класса, было уже непосильно. Я с нетерпением ждала того дня после школы, когда у нас будет первое совместное отстранение от занятий.

Пот, как венец стыда, выступил на моем лбу, когда я сидела на шестом уроке английского языка, поглощенная своей внутренней борьбой.

Не смотреть на него слишком часто.

Не проходить мимо его стола.

Снова.

Ладно, это будет последний раз.

Борьба была очень реальной, и единственное облегчение я получала от осознания того, что он испытывает то же самое. Я была в центре внимания этого класса, его созерцание основывалось на наклоне моей груди под шелковой блузкой, точном оттенке каждой пряди в моем длинном каскаде золотисто-каштановых волос. Я знала это, потому что его глаза стали аксессуаром, который я носила с гордостью, ожерельем, которое я прижимала к горлу, горячим и тяжелым на обнаженном мастерстве над моим декольте.

А еще я знала, потому что он говорил мне об этом.

В своих стихах о яблоках, но также на полях своих тестов, на целых страницах своей тетради, где он рисовал прекрасные маленькие зарисовки обо мне, фрагменты моей личности так, что только хорошо знакомый со мной человек узнал бы их сходство. Я знала, даже когда сидела за своим столом, пока студенты писали стихи в качестве упражнения по творческому письму, что его худые, сильные пальцы проводят кончиком карандаша по линиям моего лица.

— Хорошо — я встала, чтобы обратиться к классу. — Кто готов поделиться?

Я улыбнулась, когда рука Бенни поднялась в воздух. Он был особенно мотивирован с тех пор, как Кинг присоединился к нашим занятиям.

Я была странно шокирована, увидев поднятую руку Кинга, лениво опирающуюся на край его маленькой парты. Он часто участвовал в обсуждениях в классе, особенно во время изучения «Потерянного рая», но я не ожидала, что он захочет поделиться своей поэтической стороной с большей аудиторией, чем я. По какой-то причине это заставляло мое сердце трепетать.

Поэтому, хотя я знала, что это плохая идея, я попросила его почитать. Наши глаза столкнулись, когда я это сделала, и воздействие было настолько ощутимым, что я была уверена, что класс услышал треск электрической химии между нами. Кинг улыбнулся тем долгим, медленным изгибом губ, который разбудил что-то внутри меня, прежде чем встать.

— Почему бы вам не прочитать стихотворение для нас, а потом мы спросим вас всем классом о ваших намерениях? — предложила я, немного задыхаясь.

Он кивнул и не отрывал от меня своего горящего взгляда, когда начал читать стихотворение.

«Секрет в ее улыбке,

Запрятанный в розовом цвете.

Я хочу укусить ее зубами,

Успокоить порез языком,

Окунуться в колодец ее крови и написать,

Мой собственный секрет на ее губах,

Чтобы каждый раз, когда она говорит.

Каждое облизывание этих губ,

И каждый вздох ее рта,

Она чувствовала меня.

Ее язык царапает шрам от моего секрета на внутренней стороне ее губ.

И она не может отрицать правду об этом.

Обо мне.

О нас.

Я заклеймил ее этим.

Она моя».

Тишина в классе была непроницаемой. Она окутала меня фальшивым уединением и позволила мне предаться моменту чистого, беспримесного благоговения и вожделения. У меня не было никаких сомнений в том, что Кинг говорил обо мне. Сверкающая ледяная синева его глаз ярко освещала меня. Я нервно ерзала под его пристальным взглядом, поглаживая безымянный палец левой руки, где раньше лежали обручальное и помолвочное кольца.

Девочки в моем классе коллективно затаили дыхание от его прикосновений, их феромоны нагревали маленькую комнату так, что удушливый аромат их подростковых сладких духов становился все сильнее.

Семнадцатилетние девушки, и я была не лучше.

На самом деле, я была значительно хуже.

Я была замужней женщиной, прожила достаточно лет, чтобы контролировать свои низменные инстинкты, особенно после того, как Уильям так долго успешно прижигал их.

И все же, я стояла перед своей аудиторией, бедра терлись друг о друга, соски бусинками проступали под рубашкой, а пульс пульсировал, как стробоскоп, призывая Кинга взять меня, взять так, как, я знала, он хочет.