Чтение онлайн

Черт возьми, почему он должен быть таким милым и сексуальным одновременно?

Я наконец подняла на него глаза и увидела, что он наклонился вперед в своем кресле, предплечья на коленях, рука лежит между бедер, голова наклонена вниз, но глаза подняты вверх, чтобы он мог смотреть на меня из-под золотых бровей, его глаза голубые и чистые, как тундра. У меня перехватило дыхание при виде всей этой красоты в одном мужчине.

— Вот они. Мне не хватало этих твоих глаз цвета виски. — тихо сказал он.

Мы оба знали, что к нам могут подойти. Было уже поздно, чуть позже пяти часов, но ученики еще шли домой с музыкальных и спортивных занятий, учителя слонялись над незаконченными контрольными. Это придавало моему классу интимность, которую я никогда не испытывала раньше, наше тайное влечение делало романтичными и уютными даже ряды металлических и деревянных парт, учебники на полках вдоль задней стены и мой стандартный стол из желтого дерева.

— Ты не можешь говорить мне такие вещи, Кинг. — сказала я, совершенно без убеждения, потому что я была плохой женщиной в футляре хорошей девочки.

— Я не собираюсь останавливаться, Крессида. — ответил он.

Я втянула воздух и задержала его, когда он развернул свое длинное тело и направился к двери в класс. Он поймал мой взгляд, когда медленно повернул замок, задернул тонкую бумажную занавеску на маленьком окошке в двери, чтобы никто не мог войти, и выключил искусственное освещение, так что комнату освещали только пастельные оттенки заходящего солнца.

Мое учащенное дыхание и громкое тиканье часов на доске позади меня были единственным саундтреком к моему соблазнению, когда он подошел к моему столу и склонился над ним. Мой взгляд остановился на сухожилиях его предплечий, на том, как голубой цвет его закатанных рукавов делал волосы на руках похожими на чистое золото, а кожу — на другой оттенок того же цвета.

— Ты смотришь на меня, как на короля. Даже не можешь этого скрыть. — сказал он, и его голос был наполнен благоговением, как будто то, что я считаю его красивым и хорошим, было для него немыслимо.

Я нахмурилась.

— Твоя самонадеянность затуманивает твои суждения. Я смотрю на тебя как на способного и умного студента, которым ты и являешься.

Он скорчил гримасу, его губы искривились, как будто в них была заключена тайная неуверенность, которая хотела вырваться наружу.

— Ты сомневаешься, что ты умный? — спросила я, не подумав, потрясенная такой возможностью.

Кинг пожал плечами и откинулся назад, чтобы примостить свою задницу (симпатичную, высокую и упругую, я знала, хотя и старалась не замечать) на край моего стола.

— Нужно быть умным, чтобы попасть в это место. Я работал над собой, чтобы получить оценки и сдать экзамены. Даже пришлось получить специальное разрешение, чтобы присоединиться к программе IB с опозданием.

— Значит, умный. — подтвердила я.

— Конечно.

Я сузила на него глаза.

— Ложная скромность тебе не к лицу.

Наконец, он усмехнулся.

— Не ложная, детка. Я всю жизнь был умным, читал по книге в день с тех пор, как научился читать в шесть лет. У меня тоже есть голова для цифр, и я всегда хорошо разбирался в технике.

Я слышала достаточно от его учителей, чтобы понять, что он преуменьшает.

— Ты немного гений байкеров, да?

Он подмигнул мне, а затем рассмеялся своим музыкальным смехом. Я жила ради того, как двигалось его горло, когда он это делал.

— Неважно. Правда в том, что я знаю, что я умный, да, но если все, кого я когда-либо встречал, так не думают только из-за того, кто мой отец и как я выгляжу, делает ли это меня умным? Без возможности использовать этот интеллект?

Это был действительно хороший вопрос. На который у меня не было ответа.

— Вот почему ты так старался поступить в ЭБА. — сделала я вывод, поражаясь его упорству.

— Мне нужны были варианты — был его ответ.

— Ты — я прикусила губу, отчаянно желая узнать ответ, но понимая, что это выдаст мою руку сердец. — Ты не уверен, хочешь ли вступить в клуб? Или ты уже член клуба? Я не совсем понимаю, как это работает.

Он наклонил голову ко мне.

— Ты действительно хочешь знать? — Я кивнула. — Ты вступаешь в клуб, проведя время в качестве «тусовщика», а затем более серьезно, как перспектива, чтобы доказать свою ценность, это может быть месяц, может быть три года, зависит от того, сколько времени потребуется, чтобы показать остальным братьям свой дух и свою преданность. Как только ты попал, ты уже не выберешься, да? Поэтому поиск очень важен. Не нужен брат, который не хочет быть там или не может вписаться. В конце концов, «Падшие» — это семья. Так получилось, что это буквально моя семья.

— Я встретила твоего отца, когда он недавно заходил к директору. — Я колебалась. — Он был интересным.

Кинг снова засмеялся.

— Он страшный ублюдок, но он хороший отец, хороший Президент.

— Он хочет, чтобы ты, гм, пристроился?

— Да. Это наследство. Мой прапрадед основал Мото-Клуб в 60-х, чтобы воспользоваться движением хиппи.

Также известное как использование преимуществ процветающей торговли наркотиками.

— И ты не знаешь, хочешь ли ты быть частью всего этого? — спросила я неуверенно.

Кинг взял яблоко, которое все еще лежало на моем столе — «Грэнни Смит», мое любимое, и он, похоже, догадался об этом, потому что это было единственное яблоко, которое я получала повторно, и бросил его в одну руку.

— Люблю жизнь. Садимся с братьями на заднее сиденье моего мотоцикла и едем, пока не остановимся или не умрем с голоду. Это хорошая жизнь, детка, не буду врать, я мог бы жить ею. Я просто думаю, если у меня есть такая голова, разве я не должен ее использовать? Я подал документы в некоторые из лучших университетов страны. Не может быть перспектив, если я учусь в школе.

— Нет — согласилась я, потому что я мало что знала о жизни в МК, но я знала кое-что о студенческой жизни. — Я училась в университете, и хотя я не пользовалась всеми внеклассными мероприятиями и вечеринками, это меня очень занимало.

Он кивнул.

— Так что, как я уже сказал, я хочу держать свои возможности открытыми.

— В этом есть смысл. Могу я спросить тебя кое о чем?

— Как мой учитель?

Я прикусила губу. Было бы совершенно неуместно спрашивать его о чем-то другом, но у меня было чувство, что он замялся бы, если бы я так сказала. Вместо этого я покачала головой, но оставила все как есть.

Он вознаградил мою неясность великолепной улыбкой, от которой морщилась кожа возле его ледяных голубых глаз. Боже, он был так великолепен, что у меня заболел живот.

— Спрашивай.

— Если бы ты мог делать все на свете, независимо от твоих навыков или образования, что бы ты сделал? — спросила я.

Это был вопрос, который мне никто никогда не задавал. Мои родители и Уильям убеждали меня поступить в университет, потому что, по их мнению, не иметь высшего образования было нецивилизованно. После этого я стала учительницей, потому что это была единственная карьера, которая, по их мнению, давала мне время, необходимое для заботы о муже и, в конце концов, о семье. Только после того, как я покинула Уильяма, я поняла, что это был вопрос, который я должна была и теперь могу задать себе.