Чтение онлайн

Огонь в глазах снова полыхнул, на этот раз выплескиваясь на Ару, и маркиз вдруг встряхнул ее за плечи, до звона в ушах, до мотнувшейся головы.

– Что я сказал не делать?! – рявкнул он, переходя на низкое утробное рычание, уже слышанное ею в театре и в лесу. – Р-разве не велел дер-ржаться подальше от подвала?! Еще бы пара минут, и…

Он резко поднялся, продолжая держать ее на руках, пересадил в кресло, а сам принялся нервно расхаживать туда-сюда, обжигая Ару яростными взглядами.

– Хорошо, что не стал задерживаться во второй раз в Картвилле до утра, как сперва планировал.

Он снова ездил в Карвилль? Зачем?

– Если бы не ты, он…

– Затрахал бы тебя до смерти! – прорычал Асгарт, резко останавливаясь напротив кресла и сверля ее глазами, пылающими так ярко, что в них больно было смотреть. – В самом прямом смысле, Ара! Хотя скорее всего ты бы умерла раньше – от разрыва сердца из-за нарушения договора. Глупая девчонка! Твоя неуместная доброта чуть дважды тебя не сгубила!

Ара съежилась, обхватив себя за плечи, но не от страха, а потому, что его эмоции буквально сносили, обрушивались осязаемыми потоками.

– Зато, когда-то она спасла тебя… – девушка потянулась, взяла его за руку и, поддавшись порыву, прижалась щекой к раскрытой ладони. – И ты не опоздал, ты успел вовремя и спас мне жизнь, – прошептала она, прикрыв глаза и чувствуя, как он опустился на колени перед креслом.

Потом медленно подняла ресницы и заключила его лицо в ладони, лаская щеки, на которых уже пробивалась щетина. Пригладила ему взъерошенные волосы, стерла поцелуем вертикальную складку меж бровей, нежностью прогоняя ярость из глаз, видя, как расслабляются крепко стиснутые челюсти. Провела пальчиком по его верхней губе, жесткой и теплой, потом нижней. Задумалась.

– Я видела, как его раны затягиваются прямо на глазах, и словно бы прибавляется сил, хотя он всего лишь трогал меня… – Маркиз по-звериному зарычал на это заявление, и Ара поспешила коснуться его губ своими – не поцелуй, а извинение, успокаивающая ласка. – Это значит, что инкубы могут забирать силы… питаться, не убивая?

– Могут, – Асгарт потянулся к держащим его лицо ладоням, словно хотел накрыть их своими, но в последний момент опустил руки. И не отрывая от нее взгляда, жестко докончил: – Но мы не любим сдерживаться. А если сильно голодны, то просто не в состоянии.

– Мы?

– Ты ведь уже все поняла, Ара. Поняла, что я тоже не человек, что такой же, как они. Так зачем спрашивать?

Да, наверное, поняла, и уже давно. Еще с той минуты, когда впервые увидела, как лицо маркиза заостряется, и в нем проступает жадный голод с примесью вожделения, на который, что-то внутри нее откликается…

– Нет, не такой, – покачала головой она. – Совсем не такой. Ты оставил меня в той подворотне, но не убил и не стал… пробовать деликатес. Хотя мог бы мгновенно излечиться выбросом силы, если он настолько мощный, как говоришь… А я ведь видела, что твоя рана перестала кровоточить, но не затянулась до конца. Ты взял ровно столько, сколько понадобилось, чтобы выжить. А потом вернулся вылечить меня. Тот монстр в подвале так бы не сделал, он бы не остановился, он бы не делился потом со мной своей силой. Ведь я права? Во мне сейчас нет и следа физической усталости, даже голова не кружится, хотя совсем недавно я даже шевельнуться не могла от слабости. И он совершенно точно собирался выпить меня досуха, до сморщенной кожи и рассыхающихся костей.

– Я такой, как они, – с нажимом повторил маркиз, снова поднявшись на ноги и отходя от нее. Даже руки за спину заложил, словно стремясь убрать их подальше от Ары. – По своей природе… почти. Полукровка. Отец был инкубом. Его вовремя успели стащить с матери. Или не вовремя, это, как посмотреть, – криво усмехнулся он, но за этим оскалом угадывалось вовсе не веселье.

– Ее волосы… – вспомнила Ара. – Ты говорил, Бланш поседела именно в ту ночь.

– Да, он много успел выжрать, – в голосе рассказчика прорвалась неподдельная ненависть. – В итоге сбежал, тварь, а она была так слаба, что думали, не выживет. Но она не только выкарабкалась, но, как довольно скоро выяснилось, еще и понесла, что крайне редко, но все же случается. Редко, потому, что девушки почти никогда не выживают после встречи с инкубом, особенно молодые красивые девушки. Но Бланш не пожелала сойти в могилу раньше времени, и эту жажду жизни поставили ей в укор. Куда приличнее было б помереть, а не покрывать позором семью. Плод скверны, как заявил ее отец, не веривший, что все случилось не по согласию, ведь, когда инкуба оттаскивали, она, уже сама полумертвая, все кричала и рвалась к нему…

Ара вспомнила, как жаждала отдаться монстру из подвала, и, какую боль испытала, когда Асгарт его оттащил. Как заходился в агонии ужаса разум, и, как безвольно было тело. И содрогнулась.

– Отец Бланш ведь был мужчиной, – презрительно фыркнул маркиз, – причем не из лучших. Не обременен балластами вроде сострадания и милосердия. Но все-таки мужчиной, а, значит, невосприимчивым к силе инкуба и не способным понять, как она действует на женщин. Что этому глубинному… зову невозможно противиться. Он решил, что ее падение стало следствием ее же распущенности.

– И выгнал Бланш из дома, – тихо докончила Ара.

– Едва успевшую оправиться после нападения, – скрипнул зубами Асгарт. – Без гроша в кармане. И это один из богатейших людей континента!

– Но потом одумался? И даже передал тебе титул маркиза?

– О нет! – рассмеялся Асгарт. Смехом, от которого в комнате стало холоднее, и в камине с шорохом взвились искры. – Он тут вообще не при чем. Я никогда его не видел, мать тоже с тех пор не видела. И трогательного семейного воссоединения уже никогда не случится: старый хрен скончался два года назад от апоплексического удара, прикованный последние четыре года к постели в своем большом шикарном доме, так и не дозвавшись сиделку, которая в тот момент развлекалась этажом ниже со своим дружком. Завещал все состояние единственной дочери за неимением других наследников. Ее разыскивал семейный стряпчий через газеты и даже нанимал сыщиков. Но нам эти проклятые деньги не нужны, Бланш больше ни в чем не нуждается и никогда не будет. А титул мне пожалован высочайшим указом Ее Величества за особые заслуги перед страной. Заслуги, о которых не рассказывают в великосветских гостиных, не пишут в газетах и не хвастают перед хорошенькими девушками, которых хотят соблазнить.

Ара нахмурилась, пытаясь понять.

– Хочешь сказать ты… на государственной службе?

– Чую в вашем голосе изрядную долю скепсиса, мисс Эштон. – Он приблизился, протянул руки и, обхватив ее за талию, поставил девушку на ноги. Руки не убрал, продолжая обнимать, хоть и не прижимался. – А ты думала, я, что делаю с отловленными инкубами? Варю нам на ужин?

Аре понравилась перемена его настроения: лучше игривый Асгарт, чем отравленный болью и горечью, от которой ей самой хочется выть, потому, что с некоторых пор его боль стала восприниматься, как собственная. Или даже ближе собственной. Как единая.

– Фу! То-то мне показалось, я видела в позавчерашнем супе чей-то коготь! – в тон ему ответила она и рассмеялась, когда мужчина заломил бровь. А потом полюбопытствовала: – Значит, вот в чем заключается служба на благо короны: отлавливаешь инкубов…

– Сперва выслеживаю.

– Выслеживаешь, отлавливаешь и передаешь дальше…

– Куда следует. И я не из худших ловцов: между прочим, даже орденом награжден.

Сказал, и отчего-то сам помрачнел.

– А, что с ними происходит потом? И ты, получается, только ловишь, не убиваешь?

– Больше не убиваю, – ответил он на второй вопрос, игнорируя первый.

Помолчав, Ара тихо спросила:

– Значит, раньше… случалось?

Маркиз криво усмехнулся.

– Случалось. И до сих пор порой… случается – ненароком, при самообороне, или если совсем нет другого выхода.

Хотел убрать руки с ее талии, но девушка не позволила, прижав обратно.

– Расскажи, – предложила она.

Не для того, чтобы утолить свое любопытство, а, чтоб разделить с ним чувство, вновь прочертившее меж его бровей изгнанную было складку.