Чтение онлайн

– Что ж, орден, раз уж начал хвастать, я получил за убийство отца.

Ара, хоть и была готова к нелегким признаниям, непроизвольно вздрогнула.

– Это случилось в тот день десять лет назад. Памятный подарочек когтями в живот, от которого подыхал в подворотне, получил, как раз от него… но не только. Он был осторожный – говорю же, хитрые твари, – и топтал землю уже порядка четырехсот лет… а выглядел на шестнадцать. И к тому моменту на его счету было уже более трехсот убитых девочек и девушек в возрасте от десяти до двадцати пяти. Я имею в виду убитых уже после случая с моей матерью…

Ара чувствовала, как к горлу подступает тошнота, но не отвернула лицо, не опустила глаза, безмолвно поддерживая. Чувствуя, что ему это сейчас нужно – нужно сказать.

– После полутора лет поисков я наконец-то выследил его, но просчитался: он был не один, там оказалось гнездо. А гнездо нападает сообща. К тому же полукровки, хоть и почти равны по силам полнокровным инкубам, но все же лишь «почти». А я не только выглядел на семнадцать, но, в отличие от них, и был семнадцатилетним.

– Как можно?! – вырвалось у Ары. – Ты ведь был его сыном! Или он не понял? – дошло до девушки. – Он мог не знать про тебя, никогда не видел, вот и…

– Все он понял, – спокойно возразил маркиз. – Сразу почуял. Но говорю же: они устроены совсем по-другому, вроде паразитов. Для них люди – лишь источник вкусной питательной энергии, не более. Все остальное – побочный эффект…

Ара сглотнула, понимая, кого он имел в виду под упомянутым эффектом.

– Я в тот период был совсем дикий, а после этого случая и вовсе, как с цепи сорвался, инкубов еще не ловил – убивал, всех, кого мог убить… нажил себе кучу врагов. Не знаю, до чего докатился бы, наверное, попал бы через годик-другой в западню или напоролся на очередное гнездо и уже не выбрался. Но мне посчастливилось встретить человека, направившего мою… ярость в нужное русло и научившего их ловить, для изучения и прочих нужд. Прежде я и не думал, что такое возможно… Вижу, ты хочешь еще о чем-то спросить? – усмехнулся маркиз. – Не тошнит от моих откровений?

– Хочу, – ответила Ара, стараясь казаться спокойной. – Скажи, Асгарт, а ты сам, когда-нибудь… убивал девушек?

Он помолчал, не спеша с ответом. Бесстрастно посмотрел.

– Не боишься услышать правду?

– Боюсь, – призналась Ара. – Но все равно хочу услышать.

– Что ж… нет, Ара, никогда.

И она сразу поверила, сердцем чувствуя, что не солгал.

– К тому же, я, кажется, уже говорил тебе, что не связываюсь с девственницами. Наверное, потому, что мой отец перевыполнил план по их части на много поколений вперед.

– Не связываешься за одним исключением, – улыбнулась она, невольно поддразнивая.

– За одним исключением, – согласился маркиз, улыбаясь в ответ своей хорошо знакомой медленной соблазнительной улыбкой, и притянул ее ближе, поглаживая талию, спину, но без намека на, что-то большее.

– Значит, ты питаешься, как они? Но я ведь видела, как ты ел вместе со мной…

– Питаться я могу обоими способами, но предпочитаю человеческий. А второй использую в экстренных случаях – для быстрого восстановления.

Ара помрачнела, вспомнив, как стояла, оглушенная, под дверью кабинета.

– Таких, как вчерашний? Значит, те четыре женщины были… для тебя одного?

Маркиз моргнул, не сразу сообразив, каких женщин она имеет в виду. А, когда понял, откровенно расхохотался:

– Вот, что тебя волнует! Думала, мы сообразили там вечеринку на четверых? О, бедный док… дома его ждали внуки, от которых я безжалостно оторвал ради этой оргии!

Щеки опалило жаром, но смеяться вместе с ним Ара не спешила. Понимала, что это было лишь «восстановление», но не могла так легко закрыть глаза ни на физиологию процесса ни на, как ни крути, его бесчеловечность. А маркиз лишь подлил масла в огонь, небрежно добавив:

– Не волнуйся, донорам заплатили достаточно за это неудобство. Максимум проваляются теперь неделю-другую с гриппом из-за ослабления организма или промаются головной болью, и все. Такого, как у тебя, не будет, поэтому и понадобились четыре. А в памяти останется лишь ассистирование доктору в уходе за больным, без деталей.

«Доноры», «неудобство»… вот, как он это видит. Все-таки Асгарт правда не человек, наверное, поэтому искренне не понимает, что ее смущает. Дело ведь не только в деньгах… Вот Ара бы ни за, какие деньги не согласилась, чтоб ее снова использовали, как источник «вкусной питательной энергии» – разве, что добровольно, ради близкого человека. Впрочем, может, те женщины с ней бы не согласились и разделили бы точку зрения маркиза, но… их мнения никто не спрашивал. А ей, наверное, нужно научиться смотреть на некоторые вещи глазами Асгарта или выработать общий взгляд, потому, что подходить к его делам исключительно со своих позиций тоже неправильно.

Да, рассудок прекрасно умел раскладывать все по полочкам, но, что делать с сердцем, которому плевать на эти выкладки?

– Понимаю, что ты… был с теми женщинами не ради развлечения. Но Асгарт… младшей на вид не сравнялось и шестнадцати.

Он снова моргнул, потом нахмурился, словно до него начало, что-то доходить:

– Под «был» ты имеешь в виду «спал»?

– Я…

– Не хотел, чтобы ты видела, но раз дело приняло такой оборот, – скрипнул зубами он и положил ладони ей на виски.

В следующий миг Ара уже стояла в кабинете, стискивая испуганное лицо давешней девочки-нищенки, из зеленых глаз которой катились крупным горохом слезы, прокладывая светлые дорожки на чумазых щеках. Тошнило, зверски кружилась голова, руки дрожали от слабости, и анестезия в виде бурбона не заглушала разрывающей боли в груди, где горели промытые от яда и свеже-зашитые раны. И Ара жадно заглатывала странный полупрозрачный поток, тянущийся тонкими нитям из носа, открытого рта и зареванных глаз.

– Нет, пожалуйста, не надо! – вскрикнула девушка и, вырвавшись, метнулась к двери. Ударилась о нее, как мотылек о стекло, задергала ручку. Ее тут же скрутили и оттащили обратно к Аре док с Чейном. Снова потянулся поток из тысяч дымных нитей…

– Потерпи, милая, – пропыхтел доктор. – Тебе хорошо заплатят.

– Не-ет!!

Еще несколько мгновений жертва билась в их хватке, а потом вдруг затихла, задышала чаще, глядя на Ару затуманившимися глазами, бледные щеки порозовели, и рот приоткрылся, исторгнув сладострастный стон. Тонкие руки потянулись обнять, а губы приблизились поцеловать Ару, продолжающую невероятным прямо-таки титаническим усилием удерживать девчонку на расстоянии. И с каждой секундой сдерживать их обеих становилось все труднее. Не потому, что силы закончились, а потому, что… не хотелось. Совсем. Зачем, если процесс доставляет обеим такое ослепительное удовольствие? С каждым глотком Ара чувствует себя все лучше, голова больше не кружится, и изнутри поднимается, как пена от шампанского, восхитительная эйфория. Да и девушка уже беспрерывно стонет от наслаждения, хотя под глазами пролегли тени, и веснушки бледнеют. Не хочется думать, что это значит, не хочется останавливаться, не хочется… ничего. Лишь пить и пить чистый свет, дарующий избавление от боли и ощущение бессмертия.

И она уже сама не понимает, почему не пускает их друг к другу, ведь чем теснее контакт, тем лучше. А еще лучше сорвать с источника дрянную юбчонку и вбиться в нее, чтоб выпить все залпом, а не цедить по капле.

На заднем плане кричат:

– Что происходит?!

– Выпустите!!

Но Ара не понимает ни слова.

А потом – синеющее лицо девушки и, как холодный душ из бочки, осознание: не дарует наслаждение – убивает. Ну и, что с того? Что значит жизнь, какой-то там попрошайки? Нет, нельзя… Почему нельзя? Ведь это восхитительно…. Нет!! Еще только глоточек… И еще, и еще… Нет, надо за, что-то зацепиться, вспомнить, почему нельзя… И перед глазами вдруг вспыхивает лицо – ее собственное. А на нем за одно мгновение – сотня эмоций: задумчивое, хмурое, хохочущее, грустное, сердитое, чуть лукавое, задыхающееся от страсти, пылающее от смущения, нежно улыбающееся… И Ара диким болезненным рывком обрубает поток между собой и нищенкой, выкачивающий из той жизнь, чтоб мгновение спустя услышать: