Чтение онлайн

– Бедняжка, - шмыгнула расчувствовавшись от моей истории Лилия.
– А я думала, все эти письма через интернет - жульничество.

– Разумеется жульничество, - хмыкнул я.
– Шутка это все.

– Гад! У меня чуть тушь не потекла, - стукнула она меня кулачком по плечу.
– Такая трагичная история... Так откуда у тебя деньги?

– Товарищ в армии сапером был, дембельнулся - аппарат с собой прихватил. Ты же знаешь, что через наш город шла крупнейшая торговая тропа из Орды к викингам? Грабили тогда торговцев часто, вот они делали возле дорог так называемую дорожную казну, чтобы всего разом не лишиться. Ценности закапывали, да случалось, что гибли. Вместе с ними и знание про ценности пропадало.

– И вы нашли клад?
– Ахнула Лилия.

– Под конец второй недели, - утвердительно кивнул я.
– Идем по лесу, и тут аппарат как запищит! Мы лопатами в грунт так и вгрызлись, полтора метра копали, пока звук железа о железо не раздался.

– И что там?!

– Сундук окованный, весь позеленевший от времени. А внутри его...
– Вздохнул я, поднимая паузу до вершин интриги.
– Внутри двадцать тысяч фунтов стерлингов!

– Дурак! Пятый раз уже обманываешь, - расстроилась девушка и распахнула дверь.

– Головой я их заработал, Лиль.
– Примирительно произнес я.
– Просто так получилось, что в фунтах весь мой заработок. Другого такого вряд ли будет, к сожалению.

– Так бы и сказал, - пробурчала она.

– Вот теперь ты знаешь, что это все мои средства. Разлюбишь опять?

– Такого дурака любить еще, - гордо вздернула она голову.
– Пойдем, поменяем деньги этого олигарха из Лимпопо.

– Из Лесото, - поправил я.
– И, Лиля, мне бы эти средства без пригляда налоговой поменять? Я ведь все же госслужащий и родины не продавал.

– Сделаем, сапер-любитель.

Через десяток минут грустная девушка за толстенным бронированным стеклом отсчитала мне, чужому человеку, чужие полтора миллиона рублей, которые никогда не были ее и никогда не станут ей принадлежать. Затем приняла их обратно и вновь посчитала, чтобы положить их на мой счет. На этом все хлопоты завершились, оставив на память документы об открытии счета, обещание выпустить именную карту и сладость поцелуя Лилии. Но последнее - не входило в общую программу, Лилия вообще куда-то сбежала по своим делам, так что пришлось брать отдельный талончик и выстаивать очередь.

Благодаря удобному местоположению банка, до моего рабочего места от него - всего минут пять неспешным шагом. Так что уложился с денежными хлопотами в отведенный самим собой час времени и, к удивлению, пришел действительно раньше, чем боссы с планерки у Андрея Сергеевича.

Вернее, те не вошли, а втекли аморфной массой, сформированной и удерживаемой благодаря костюмам. В гроб краше кладут - даже лица землянисто-серые.

– Сергей, - произнес Эдуард Семенович, упав в свое кресло, облокотившись локтями о стол и положив руки себе на голову.
– Подойди.

– Я тут, - через десяток секунд стояния возле его стола, напомнил я о себе.

– Сергей, зачем ты сказал министру, что нас остановили?

– Так Анна Михайловна попросила, - повернулся я в сторону начальницы.

Та сидела за выключенным монитором, оперев лицо на ладони. На мой комментарий она глухо простонала запертым в кладовке зомби.

– Сергей, не надо так больше делать, - поднял шеф тоскливый взгляд на меня.
– Иначе я тебя...

Далее следовал набор аргументов, которые не возымели на меня ни малейшего влияния, потому что всех их я уже слышал вчера в исполнении министра, когда он говорил их по телефону, и вот тогда они действительно звучали убедительно.

– Я что-то неправильно сделал, да?

Эдуард Семенович ошарашенно замер и внимательно на меня посмотрел - будто прораб на строителя, за спиной которого падает дом.

В наступившей тишине вновь глухо простонала Анна Михайловна.

– Неправильно. Нас премии лишили, Сережа. Только голый оклад на целый месяц.

– Так и на них можно жить, - распахнул я плечи и одарил шефа улыбкой.
– Значит, я обычно беру пять килограмм овсянки, самой дешевой, они толком ничем не отличаются...

– Сергей, уходи.

– А хотите, я вам денег займу?
– Изобразил я сочувствие.

– Уходи, Сергей.

– Ладно, - понурил я плечи и пошел к своему рабочему месту.

Долго шел - надо было как-то улыбку унять, чтобы не запалили.

В общем, рабочий день прошел тихо, спокойно, и меня даже отпустили с работы пораньше - аж в три часа дня.

– Вон из кабинета!!!
– Сформулировал разрешение шеф.

– И ничего стыдного в благотворительных обедах нет! Вам еще понравится!
– Но дверь я все же успел закрыть до того, как в нее врезалось что-то тяжелое.

Что-то переборщил я с желанием помочь. И ведь не шефу говорил, а Анне Михайловне - ей же с оклада за эвакуатор и штрафстоянку еще платить, а это как бы не вся сумма месячной зарплаты. Но да ладно - к понедельнику остынут.

Разобравшись с работой, прикинул планы на вечер, не обнаружил их и отправился в клуб реконструкторов. Они там как раз примерно в это время начинают.

Размялся, поработал с копьем. Затем задумался и решил сменить его на более длинное - все же, последнее добытое с ящера, украшенное и усиленное бронзой, было куда длиннее первых двух трофеев. Если не изменяет память, я его удерживал острием на полу, тогда как рука с другим его концом была отведена вперед на уровне груди.

Так-то разницы, с учетом железного нежелания возвращаться в Эдем нет, но и мучать себя, используя заведомо неудобное и короткое оружие в спаррингах тоже нет смысла.

В итоге дошел до стройтоваров, прикупил черенок для лопаты, там же и обрезал в нужный размер. Вернувшись, вновь занялся отстукиванием бетонной стены с отметками - привыкал. Затем выпросил у мастеров клуба услугу, обменяв ее на хрустящую сотенную купюру, и копье обрело тяжелые металлические кольца по всей длине - иначе невесомое оно какое-то, в руке совсем не чувствуется.

Итогом увеличения длины копья и привыкания к нему стала абсолютная предсказуемость поединков - такая, что под конец занятий против меня стали выставлять двоих или троих разом. Благо, ширины зала хватало для маневров, а специально расставленные стулья и столы позволяли сделать бой зрелищнее, и уже для меня - честнее. Иначе никакой скорости не хватит - ведь побеждала всегда команда, а пойти одному из моих соперников на суицидальный рывок, чтобы дотянуться до меня условным оружием, было очевидным шагом. Никто ведь не боялся умереть по-настоящему, получить глубокий порез или лишиться руки или ноги. Так бы, само собой, действовали иначе.