Чтение онлайн

Для сражения двух великих волшебников, несомненно, требовалось место.

— Последние слова? — без тени насмешки спросил Грицелиус, на правах старшего по возрасту.

— Ты можешь выбрать неумолимое течение истории - это твоё право. Я выбираю стать мастером моей собственной судьбы. Ради всех нас. — с непреклонной решимостью в голосе ответил верховный иерарх.

Этериас ожидал насмешки, мудрой фразы, или доказательства своей неправоты: но, к его удивлению, седовласый маг лишь коротко кивнул, признавая право своего противника на этот выбор.

Глава церкви не спешил атаковать первым, внимательно изучая противника: эффект внезапности здесь явно не сработает, а его враг, несомненно, значительно опытнее него.

Грицелиус не шелохнулся, но атаковал: десятки, а затем и сотни каменных кольев взвились из земли, обходя иерарха по широкой дуге.

Кольям ему меня не достать, по голой мощи мы примерно равны, холодно размышлял Этериас. Но враг вложился в эту атаку серьёзно: тогда зачем?

Глава церкви ответил солнечной призмой, и сияющий луч с небес ударил в повелителя пламени: но тот лишь рванулся вперед вместе с порывом ветра, поднимая руки…

Этериас слишком поздно понял замысел противника. Окружающие их колья взорвались каменной шрапнелью, наполняя сотни метров вокруг безжалостными осколками: атака, от которой невозможно успеть уклониться, если не подозреваешь заранее… И одновременно с этим пламенный луч чудовищной силы вырвался из рук повелителя пламени: луч, сопровождаемый окружающим его вихрем светящихся, сияющих полупрозрачных лезвий ветра, наполненных силой под завязку.

Троица стихий в одной атаке ударили в полупрозрачную сферу в один миг, сливаясь в едином разрушительном порыве. И сияющая полусфера божественной защиты не выдержала, промявшись внутрь и схлопнувшись. В последний момент Этериас успел перенаправить малую часть энергии во взрыв: так, как делал его враг в их прошлой схватке.

Иерарха отшвырнуло в сторону как тряпичную куклу, нашпиговав градом осколков: но не разрезало на части и не испепелило.

Он не успел подняться и затянуть раны: в следующий миг плато накрыл чудовищный огненный шторм, от которого рвался воздух и плавились камни.

Для иного, возможно, это было бы концом: очень немногие волшебники в королевствах способны выдержать такую атаку, даже будучи полны сил. Но великие волшебники не умирают просто так: даже раненые, даже от могущественного шторма пламени. Фронт огня разрезал луч чистого света, разбивая вдребезги поднятую на его пути каменную стену.

Грицелиус поморщился от ударившего его в щеку осколка, но не шелохнулся, принимая атаку на ладонь: его воля против воли его врага. И свет погас…

Шторм бушевал, поддерживаемый стальной волей повелителя пламени, и выход был только один: вверх. Окутанная сияющей сферой фигура взмыла в небеса от мощного толчка: но только для того, чтобы рухнуть вниз, от резкого движения повелителя пламени, что создал под своим врагом воздушную яму.

Эрнхарт скривился и махнул рукой, погасив шторм: в последний момент враг всё же успел дёрнуть себя в сторону, падая на камень вместо озера лавы.

Потрепан, но жив: констатировал для себя глава круга стихий. Земля с грохотом дрогнула и пошла трещинам: но Грицелиус ловко перенаправил поток трещин, возвращая удар под ноги оппоненту. Сияющая вспышка света встретила пронзившие небеса метеоры пламени.

Земля плавилась и дрожала, когда воля волшебников с грохотом сталкиваясь в пространстве, развеивая чужие приёмы.

Они могли бы ещё долго обмениваться ударами: сил у великих волшебников было в избытке. Но когда небеса затянуло чёрными тучами, и могучий разряд молнии ударил совсем неподалёку, Грицелиус понял тактику противника.

Глава церкви, уступая в мастерстве и чаще пропуская удары, решил взять противника измором. Призванный им дождь помешает его врагу восполнять силы, вытягивая магию из окружающей среды: а сам он, более способный к магии света, легко восполнит их…

За долгие годы своей жизни Эрнхарт Грицелиус овладел многими школами и приёмами, объездив всё королевства до единого. Но две школы ему так и не поддались: свет и вода. Нельзя объять необъятное всего за пару столетий, будь ты хоть трижды великим волшебником.

Поэтому Грицелиус просто шагнул вперёд, прекратив атаку, и принялся сокращать дистанцию со своим врагом.

В него ударила каменная шрапнель, свет, воздушные лезвия, вихрь ледяных стрел и целая серия снарядов из чистой силы: тщетно. Трещины в земле смыкались от его поступи, ледяные стрелы таяли, свет рассеивался, вода вскипала, обращаясь в пар, а камень горел, не оставляя даже пепла. Повелитель пламени упорно шёл вперёд, и ничто не могло его остановить.

На миг Этериас остановил атаку, задумавшись: возможно, стоит разорвать дистанцию, раз враг так упорно сближается?

— Ты же не собираешься просто убежать, верно? — приподнял бровь Грицелиус, без труда разгадав намерения противника.

Глава церкви не ответил на оскорбление: но ветер вокруг словно ожил, кружась вокруг, поднимая в воздух пыль и камни. Надвигалась буря, и Этериас был её центром.

Он был готов выдержать всё: комбинированную атаку, хитроумные приёмы. Воздух вокруг дрожал, закручиваясь в безжалостном вихре, а сияющая сфера божественной защиты наполнилась силой.

На миг могло показаться - ничто в мире не способно пробить эту защиту, по крайней мере, в один удар. Но Грицелиус и не собирался атаковать так просто. Повелитель пламени бесстрашно шагнул в воздушный вихрь, готовы разорвать любого на куски: и превратился в пламя.

Этериас не поверил своим глазам. Волшебник буквально испарился, а рванувший во все стороны шторм чистого огня словно поглотил его вихрь… Но лишь затем, чтобы с чудовищной силой обрушиться на его сферу, сжимая её со всех стороны.

Буря и дождь развеялись. Земля затихла. Остались лишь пламя и сфера: неумолимый огонь, что сжигал сам воздух, плавил камень и знание бога, подаренное когда-то своему жрецу…

Этериас держался, что было сил, не видя вокруг ничего, кроме пламени. На миг ему показалось, что в окружающем его бушующем шторме огня видно чужое лицо: была ли это иллюзия или лишь вспышка внутренних страхов?

Он не знал ответа, да и не думал об этом. Лишь держался, помня, что стоит на кону. Секунда шла за секундой, но пламя было неумолимо: и глава церкви впервые дрогнул, пропуская часть безжалостной силы внутрь. По лицу прокатилась бисеринка пота… Ещё одна… Нет, он может выдержать…