Урожай Смерти
Шрифт:
— Ты скажи мне. — в голосе духа света можно было уловить лёгкие отзвуки веселья. — Я не читаю твои мысли. Расскажи, куда ты желаешь отправиться, и подберу что-нибудь из тех миров, что мне знакомы. Полного сходства не обещаю: я не всеведущ… Но, думаю, тебе понравится.
Первый повелитель круга стихий, возможно, самого могущественного ордена мастеров-волшебников в истории людей — попытался сделать глубокий вдох, прислушиваясь к себе перед принятием решения. Но лишь легко улыбнулся, осознав, что у него нет лёгких: теперь он был всего лишь призраком…
— Я был рождён с великой силой. — наконец, начал Грицелиус, смотря на звёзды. — В великой семье, богатой и процветающей. С самого детства, у меня было всё о чём только может мечтать любой человек Тиала: богатство и природное здоровье, могущественный дар, лучшие няньки, лучшие наставники, знатное происхождение… Я выбрал свободу от догм и пошёл своим путём, предпочтя орден пламени церкви, и добился в этой жизни всего: верховный магистр ордена, первый и ближайший советник короля, наконец, наместник и фактически правитель целого королевства, если не больше. Но есть одна вещь, которая всегда вызывала у меня печаль…
Старый волшебник замолк, не отрывая взгляда от звёзд, а облако, тихо мерцающее в окружении вечернего сумрака словно замерло, не прерывая его ни на миг.
— Чем лучше я осознавал суть мистических искусств, что знаем мы, мастера королевств, тем больше я понимал, как далеки на самом деле мы от того, что бы и в самом деле называться мастерами. Наш мир молод, и молодо наше искусство: да, мы добились немалых успехов за последние столетия, и всё же, как один из лучших мистиков королевств я чётко и ясно осознаю: это всего лишь начало. И пусть мне оказался отмерен больший срок, чем большинству людей, я всегда печалился, зная, что рано или поздно он подойдёт к концу. Что я никогда не увижу истинного рассвета выбранного нами пути. Наша сила… То, что Горд называет магией… Это великая сила, и чем дальше я заходил, познавая её, тем ярче понимал: то, чем мы владеем, жалкие крохи от того, чему на самом деле можно обучиться. Мы раскалываем землю и поднимаем ураганы с цунами, зажигаем огненные тайфуны и пробуждаем вулканы: но на что из этого неспособна всего лишь бессловесная, неразумная природа? Мы словно дикари, которым дали величайший в мире инструмент, но оказавшиеся способны лишь забивать им гвозди. Там, далеко за светом нашего солнца… Лежат иные звёзды, иные миры. Как далеко зашли они? Какие тайны сумели раскрыть? Мириады волшебников. Бесчисленное множество школ и орденов!
Грицелиус резко обернулся, вперив решительный, непреклонный взгляд в духа света.
— Я хочу овладеть ими всеми. Каждой магией, каждой техникой, узнать каждый путь, каждую тайну! От древнейших глубин изначального пламени до высочайших пиков льдистого океана, от ветров самих звёзд до несокрушимых стен бесконечной тверди! Повелевать хаосом и порядком, жизнью и смертью, временем и пространством! Я хочу быть мастером магии по праву: для всех миров… А не просто каким-то дикарём, которому повезло выучить пару фокусов.
В воздухе повисло молчание. Старый маг замолк, сказав всё необходимое, и успокоился, принимая расслабленную позу. Его глаза потухли, теряя оранжевый цвет. Со стороны могло бы даже показаться, что его совсем не заботит собственная судьба.
— Я не могу обещать тебе этого. Это долгая дорога, которая может привести к самым непредсказуемым вещам. Однако, думаю, я знаю место одно неплохое место, где ты сможешь начать. Там… У тебя будет шанс.
Безмятежная фигура призрака встрепенулась, расплываясь в искренней улыбке. В глазах повелителя пламени загорелся молодой, озорной огонёк, скорее присущий юноше, чем умудрённому старику.
— Этого будет достаточно. — уверенно ответил Эрнхарт Грицелиус, и такова была сила его решимости, что даже самый придирчивый критик не усомнился бы в правоте этих слов.
Глава 60. Рука смерти
Стоило только герцогу Шеридану закончить свой рассказ, воцарилась тишина: мёртвая, звенящая, напряжённая. Мы находились в чистом поле, вдали от стен величественного города, которому уже суждено было пасть: но в этот миг почти всё притихло. Ни мелких мышей, ни звука сверчков в траве, лишь шелестящий шёпот ветра на траве и его лёгкий поддув, слегка взметнувший полы моего чёрного плаща.
Наверно, они ожидали гнева. Вспышки ярости. Последние годы я с этим зачастил, не считая нужным себя сдерживать. Новости были не из приятных, конечно. Но прямо сейчас — ничего не шелохнулось в душе. Мне было плевать. Плевать на всё. Однако разум подсказывал: сказать что-то следовало.
— Итак, ты потерял нашего лучшего волшебника и лидера круга стихий. При этом позволил временно лишённому способностей лучшему боевому магу противника их вернуть, усилиться, убить множество наших солдат, и уйти? Вдобавок к этому, о нас теперь ходит слава сжигателей городов… Я ничего не упустил? — спокойным, равнодушным тоном осведомился я.
Впервые - наверное, за всё время, что я знал его — Шеридан Ганатра побледнел. Что-то было в этом леденящем, бесстрастном равнодушии, что охватило меня после встречи с тем созданием: что-то, способное напугать даже непреклонного полководца больше, чем любая ярость бессмертного повелителя смерти.
Однако про гордость он тоже не забыл. Вскинув подбородок и не смотря мне в глаза, герцог ответил:
— Я дошёл до столицы. Разбил войска противника. Мы готовы брать город… С армией мёртвых или без. Это победа. Что же до сожжённых городов: кого это волнует, когда ты вырезал всё южные провинции Ренегона? Мы станем победителями и построим новые города. Разве не это важно?
— Нет. Не важно. — прошелестел мой голос. — С начала времён, с зари человеческих цивилизаций, и до самого последнего заката дней людей, мы будем сжигать одни города и строить другие. Такова наша природа… Что действительно важно, так это то, почему мы это делаем.
Никто мне не ответил, но этого и не требовалось. Возможно, от меня ждали какой-то высшей мудрости, наших причин, моих причин… Но мои мотивы были просты и прозаичны, и я никогда не был приверженцем туманных, малопонятных идеалов.
— Но мы отклонились от темы. — продолжил я. — Есть что-то ещё, что мне стоит знать? Что-то важное, что могло быть упущено?
Шеридан на несколько мгновений задумался, а затем отрицательно качнул головой.
— Нет.
— Мы снимем осаду. — кратко ответил я.
Мой полководец просто кивнул, показывая, что принял информацию к сведению.
— Мне понадобится пара дней, прежде чем я подготовлю всё к полноценному штурму. Полагаю, вы возглавите атаку?
Логичное предположение. Я бессмертен, и одновременно являлся сильнейшим боевым магом соединённого королевства: после смерти Грицелиуса так в особенности. Но желания идти куда-то не было. Совсем. Внутри была лишь пустота…
Поэтому вместо ответа на этот вопрос я обратился к Улосу:
— Как быстро ты сможешь возвести башню, с которой я мог осмотреть весь город?
Старый слуга глубоко задумался — таких задач я перед ним ранее не ставил.
— Неделя... Или две. — с лёгкой неуверенностью протянул лич. — Мертвецы выносливы, но инженеры и строители из них аховые. Что-то сложнее распорок для туннеля уже непросто сделать. Но мы можем привлечь осадных инженеров из регулярной армии, вырубить ближайший лес…