Урожай Смерти
Шрифт:
Перерезав глотку последнему - мужчине средних лет по имени Кед - Михей тяжело закрыл глаза мертвецу, вспоминая, как они вместе строили его родной дом. Кед был хорошим плотником и помогал многим в деревне строить дома или чинить старые.
– Тела стащить и сжечь. И наших, и этих тварей. – не своим голосом приказал Михей. – Наших отдельно.
Хорошо, что среди них не было его сыновей. Иначе сам Михей был бы не уверен, что справился бы. Впрочем… Пожалуй, на этот случай стоит принять подходящее решение.
Некоторое время, сгрудившись вокруг братского костра, бывшие крестьяне просто стояли, смотря на огонь. Михей не знал, о чём думают его односельчане: но крепко подозревал, что, как и у него, сегодня что-то умерло внутри них.
Путь воина никогда не был простым. Возможно, многие сейчас жалели, что не остались в родной деревне - но пути назад не было.
На рассвете следующего дня Михей разделил отряд на три равные части. Один - со старшим сыном - отправил на юг, к Ренегону. Другой - с младшим - на восток, в Ганатру.
Сам же Михей остался с последним, и принялся готовить ловушку на дороге к башни.
Новоиспеченный сотник альянса, разумеется, не знал, есть ли какая-то связь у этого окраинного форпоста культа с остальными. Не знал, что убитый был всего лишь учеником и что его учитель, настоящий мастер смерти, мгновенно узнал о его смерти, связанный с учеником замысловатой клятвой.
Однако он был уверен, что рано или поздно кто-то явиться проверить - а что делать дальше, у него всё равно указаний не было. Оставалось лишь воевать, как получиться…
Долго ждать не пришлось: всего через неделю на дороге, которую они караулили, показался караван, охраняемый сотней мертвецов.
И, похоже, они заметили засаду: потому что тонкая черная молния ударила раньше, чем огненный шары, заставляя замертво упасть соседа Михея.
Воздух наполнили крики, огонь, и взрывы - оставшиеся бойцы альянса обрушили огонь на телеги каравана, заставляя тянущих их конго зареветь от боли.
Мертвецов было немного - и они погибли, даже не добежав до отряда, лишь убив нескольких лучников. Но вот главный балахонщик в этот раз оказался куда лучше готовым к бою - он то и дело прятался либо за телами мертвяков, либо за черным щитом, а каждый удар черной молнии с грохотом разрезал воздух, забирая чью-то жизнь…
Михей поднял руку, делая жест остановить огонь. Очередная молния с треском пробила магический щит, забирая новую жизнь. Сотник альянса хладнокровно выждал ещё две секунды, и лишь затем коротко приказал:
– Огонь!
Балахонщик двигался хорошо, но предсказуемо. И в этот раз троица огненных шаров пробила его щит, когда он высунулся из-за телег в очередной раз…
Нескольких оставшихся мертвецов, поднимающихся после взрывов, добили быстро. Михей горько усмехнулся, глядя на поредевший отряд: их осталось всего семеро…
Они подошли к трупу в обгоревшем черном балахоне вместе, не сговариваясь. Михей тронул его ногой, переворачивая: ужасное, обгоревшее лицо с торчащими костями, наполовину снесенное и изувеченное взрывом…
– Нас слишком мало, чтобы достать ещё один такой отряд. – наконец, сказал Михей. – А значит, в следующей битве мы всё погибнем. Это не дело… Нам стоит разделиться - и двинуться по окрестным деревням. Покажите людям, чему научились. Расскажите, за что мы сражаемся. Пусть знают правду. Если доживете до момента когда встретите новый отряд - вы знаете, что делать. Говорят, мастеру смерти нет равных на поле боя - но сегодня мы убили одного. Потому что мы - свет.
– Мы - свет! – хором ответили шестеро его братьев по оружию, ударяя себя кулаками в грудь.
Михей, разумеется, знать не знал, что убитый ими культист всего лишь второй ученик мастера смерти, посланный проверить дела в башне. Как не знал и того, что второй отряд с его старшим сыном вскоре столкнулся с рыцарем смерти, убившем всех. Он не знал и того, что тот самый мастер смерти, охраняемый высшим фантомом, убил его младшего сына с отрядом одним ударом.
Но одно он знал наверняка - на место павших встанут другие. Потому что если всё узнают то, что ему рассказал светлейший… Не пойдут воевать лишь отъявленные трусы. И в этом он не ошибся.
Глава 77. Самый сложный план.
Наверное, только смыв с себя грязь, копоть, нагар, свою и чужую кровь, и поднявшись из неги теплой ванны, я наконец ощутил, насколько устал.
Битва была не слишком долгой и длилась всего сутки, но за эти сутки я успел умереть сотни и даже тысячи раз: и даже я сам не знал ответа, на чьем счёту было больше смертей. Может статься, и на моем собственном, когда я вновь и вновь выворачивал собственную жизнь наизнанку, вкладывая всего себя в сокрушительные удары.
Бессмертие позволило мне собраться вновь столько раз, сколько я мог: и пусть в этот раз мне не пришлось полностью лишаться тела, измученное сознание ясно давало понять, что оно на пределе.
Меня ждал важный ритуал - тот, который не получиться повторить, тот, ради которого двадцать вернейших мастеров культа, прошедшие со мной резню целой провинции, сейчас стояли в тайном каменной круге, вырезанном в секретной комнате внутри гор.
К этой части ритуала никто не пускал посторонних - по моему приказу. О неё даже не знали - хотя опытные маги догадывались, отслеживая, куда уходит сила…
Это была ставка, которую нельзя будет переиграть, и разум кричал в набат, пытаясь заставить исцеленное, отдохнувшее тело сдвинуться.
Но я позволил себе полежать ещё пять минут. А потом ещё пять… И только затем встал.
Киана обнаружилась беззастенчиво сопящей прямо на теплой земле, посреди круга пламени. Я легко улыбнулся глядя на этот вид, и отдал приказ отнести её к целителям. Не одного меня утомила эта битва.
В горы я отправился один, следуя по секретной тропе. Улос уже должен быть на месте - вместе с остальными, и больше мне не нужен был никто. Но в этот раз мои планы прервала неожиданная встреча.
– Это была тяжелая битва, а ты всё ещё выглядишь так, словно ничего не произошло. Удивительно.
Я прищурился, не понимая, откуда донесся голос. Он показался мне смутно знакомым - но именно что смутно.
– Левее и выше. Уступ на горе. – уточнил собственное местоположение голос, заметив мои попытки найти его.
В нескольких сотнях метров от меня, на небольшом горном уступе, что был по другую сторону расщелины, вдоль которой шла тропа, сидела, свесив ноги вниз, небольшая фигура в разноцветном, словно камуфлированном балахоне - коричневато-сером, прямо под цвет северных гор.