Чтение онлайн

В конце своей лекции Вотша оказался у самого выхода из палатки и уже собрался покинуть его, но последовал новый вопрос, заданный весьма встревоженным тоном:

– Так, может, у нас в брюхе еще штук по пять таких… щетинистых ползает?!

Вотша повернулся и небрежно бросил через плечо:

– Никто у вас в брюхе больше не ползает! Из тех личинок, что к вам попали с вином выжила только одна, остальных она сама сожрала… Естественный отбор!

Он вышел наружу и бросил в ждущие глаза Махася:

– Все в порядке, еще пару дней надо будет давать им отвар, а потом усиленно кормить. Через неделю будут бегать!

Толпа вокруг возбужденно загалдела, но Вотша оборвал этот галдеж:

– А вы готовьтесь к походу – идем на Рожон!

Они с Махачем прошли сквозь мгновенно замолчавшую толпу, при этом староста Лосинки сделал знак троим свои сотским, и те последовали за командирами. Спустя пару минут они уселись за стол в палатке Махася, и Вотша начал разговор без всякого предисловия:

– Отряд выступает через три дня. За это время необходимо отвезти наших болящих в какое-нибудь село, выделив им охрану. Прямо сейчас надо усилить охрану лагеря и отправить усиленные дозоры на юг и запад – именно оттуда следует ожидать подкрепление вепрям, хотя сведения Савки могут быть и ложными.

– Я думаю… – Медленно проговорил Махась, – …не отправить ли нам больных в деревню нашего отправителя?.. Дадим им человек восемь-десять охраны и подводы. Староста, наверняка попробует напоить их своим винцом, здесь мы его и прищучим! И девчонок Савкиных выручим, если их никуда из деревни не отправили.

«Похоже, старосте Лосинки тоже жалко и Савку и его девчонок!» – Подумалось Вотше, и он невольно улыбнулся. А Махась тут же вспыхнул:

– Ну что ты лыбишся?! Что лыбишься?! Самому, небось, тоже рыжего жаль – попал мужик в переплет, со всех сторон край!

– Да это я так, своим мыслям, – смутился Вотша, – а место для наших ребят ты неплохое подобрал, думаю, и многоликие туда скоро не покажутся при таком-то старосте!

Больных отправили утром следующего дня. Накануне вечером Махась побеседовал с Савкой, объяснил свою задумку, и все-таки, когда Савку, развязав и накормив, сажали в переднюю телегу, вид у него был несколько ошарашенный – он никак не ожидал, что сможет вот так вернуться домой, совершенно свободно и с надеждой освободить своих дочек. С этим обозом ушли пятнадцать здоровых бойцов, даже для большой извержачьей деревни это была серьезная сила. Еще два отряда отправились по извержачьим деревням в поисках инструмента для разборки каменных стен в подземелье рожонского замка.

Для всех остальных Вотша вечером того же дня устроил смотр, после которого собрал в бывшей лекарской палатке – самой большой палатке лагеря, сотских и десятских. Разговор был коротким, конкретным.

Два дня, оставшиеся до снятия лагеря, прошли в подготовке к походу, а на третий, когда истекал час Полуденной лисы, отряд выстроился на лагерной поляне и двинулся в сторону Лихой лощины, к логову Безумного Жихаря.

В отряде даже после бегства части новичков и ухода полутора десятков бойцов, сопровождавших обоз с больными товарищами, все еще оставалось больше четырехсот человек, так что его продвижение было не слишком быстрым. Однако путь был недалек и в самом конце часа Змеи Вотша провел отряд через мертвый, заболоченный лес и вывел извергов к тому месту, где четыре дня назад он оставил Падура и Янина. Усталые бойцы, добравшись до сухого места, расположились на отдых, а Вотша, сделав знак Махасю следовать за ним, двинулся вперед. Он не прошел и двух десятков шагов, как увидел выходящую из-за невысоких кустов темную фигуру и услышал хрипловатый прикаркивающий голос:

– Не зря я тебе поверил, Ёкуль из Норникса, не бросил ты своих ребят!

Вотша остановился и, глядя в посверкивающие из-под капюшона глаза изгоя, ответил:

– Надеюсь и ты, Темный Харт, сдержишь свое обещание. Где мои друзья?

– Целы твои друзья, – хрипло усмехнулся Харт, – и даже железо их цело.

Его глаза юркнули вправо, и взгляд Вотши последовал за ними. Между росших чуть выше по склону кустов к нему шагали Падур и Янин, лица их были неподвижны, глаза смотрели прямо вперед, вместе с ними шагал еще один, не знакомый Вотше, изверг. Не дойдя шага четыре, все трое, как по команде остановились, вернее, замерли, и в этот момент раздался короткий смешок изгоя. Изверги чуть качнулись, как от легкого удара в грудь, моргнули и тут же прищурились, словно в глаза им попал солнечный луч. А спустя мгновение, Падур неуверенно пробормотал:

– Бамбарак?.. Ты куда подевался?..

– Вы как себя чувствуете? – Не отвечая на вопрос, в свою очередь спросил Вотша.

– Да, нормально, – пожал плечами Падур.

– Только ждем тебя уже который день! – Вступил в разговор Янин. – Где ты был?!

– Да, вот, ходил за нашими. – Улыбнулся Вотша и кивком указал себе за спину.

Падур и Янин посмотрели в указанном направлении, и Янин присвистнул:

– Вот это да! И зачем ты их всех сюда притащил?!

– Идем в Рожон… – Проговорил Вотша, чуть запнулся, посмотрел на Харта и добавил. – Вот ему помогать!

Оба изверга посмотрели на изгоя и… ничего не сказали. Вотша стало понятно, что Харта они видят впервые.

Изгой шагнул вперед и, словно что-то вспомнив, нетерпеливо заявил:

– Ну, и что твои изверги расселись? Пусть поднимаются, пора идти!

Вотша посмотрел на стоявшего рядом с ним Махася, и тот понял его без слов. Развернувшись, староста Лосинки быстрым шагом направился к отдыхающим извергам, и скоро до Вотши донесся его зычный голос:

– Подъем!! Кончай валяться!!

Спустя несколько минут отряд Махася снова вытянулся узкой – три человека в ряд, колонной, и двинулся следом за своим командиром к стоявшим на бугорке Вотше и Харту.

Темный Харт не стал дожидаться, когда изверги приблизятся, он развернулся и вроде бы неторопливо двинулся прочь. Вотша хотел, было, крикнуть, чтобы изгой подождал отряд, но вдруг каким-то шестым чувства понял, что желать этого не следует. Он шагнул вслед за Хартом, негромко бросив Падуру:

– Поторопи Махася, пусть догоняет.

Тропа, на которую незаметно вышел изгой, шла почти прямо, постепенно поднимаясь, а по бокам ее медленно вырастали два холма, покрытые невысоким, но довольно густым кустарником. Поначалу идти было легко, под ногами стлалась коротенькая травка, ложбина, по которой была протоптана тропа, была достаточно широкой, и колонна извергов шагала, не меняя своего строя. Однако километра через два-три склоны холмов стали гораздо круче и сжали тропу так, что по ней могли пройти только двое. Колонна растянулась, и Махась, пропустив ее мимо себя, пошел замыкающим. Между кустов, покрывавших склоны холмов, стали появляться небольшие деревца, и скоро колонна извергов шагала уже по настоящему, хотя и достаточно низкорослому лесу. Скоро стало смеркаться, и наступающие сумерки казались еще гуще от того, что над тропой сомкнулись ветви деревьев.

Фигура изгоя, шагавшего впереди, начала растворяться в наступающих сумерках, и Вотша прибавил шагу, чтобы не потерять ее из виду, но через несколько десятков шагов он вдруг понял, что не может догнать мелькающую впереди темную тень. И в этот момент она исчезла! Вотша припустился бегом и неожиданно для себя оказался в пещере, больше похожей на яму под вывороченным из земли комлем гигантского дерева – из боковых, заросших травой стен и с потолка свешивались корни стоящих выше деревьев. Он остановился, всматриваясь в зияющую перед ним темную дыру, пройти в которую можно было только по одному, пытаясь хоть что-то разобрать в поджидающей его темноте, и в этот момент впереди вспыхнуло трепещущее, красновато-оранжевое пламя факела. После короткого колебания Вотша шагнул вперед, к колеблющемуся свету и почувствовал под тонким слоем павшей листвы, на который ступила подошва его сапога, твердую опору, похоже, пол этой, казавшейся дикой, пещеры был… замощен!

«Вот он, подземный ход Темного Харта! – Вспыхнула ликующая мысль в голове Вотша, и тут же другая мысль охладила его радость. – Только ведет ли этот тоннель туда, куда надо нам?!»

Тем не менее, он уже без колебаний последовал за удаляющимся факелом. А позади него начали вспыхивать другие факелы – изверги Махася хорошо подготовились к походу под землей.

Уже через сто шагов тоннель расширился до трех с лишним метров, его стены и потолок превратились в достаточно высокий арочный свод, выложенный каменными плитами, чуть влажными от просачивающейся воды, но достаточно чистыми. Факелов зажгли немного, света хватало только на то, чтобы не тыкаться в стены, и, все-таки, продвижение было довольно быстрым. На всем протяжении тоннеля им дважды встречались обвалы. Первый метров через шестьсот, после того, как они вошли в тоннель – он был небольшим и был устранен за несколько минут. А вот второй обвал задержал их гораздо дольше – потолок обвалился в нескольких местах, и тоннель оказался засыпанным на длине больше десяти метров.