Чтение онлайн

— Что? — выпалила я, сдув с лица упавшую прядку. Хотела поправить сбившуюся на лоб шляпку, но хорошо, что вовремя остановилась. Ладони были грязными от налипшей пыли. — Я?

— Ты глухая?

— О, Светлая! — я снова начертила на груди защитный круг.

Кот в ответ закатил глаза.

— Красивая, но глупенькая. М-да-у. Но хотя бы ублажение моих очей, — моргнув, кот слез с кофра и мощной лапкой пододвинул его ко мне.

Я осторожно подтянула сумку, выудила остатки пирога, развернула вощеную бумагу и протянула коту.

Он подошёл, гордо подцепил когтями корочку, принюхался, после чего аккуратно откусил кусочек.

Наблюдая за изысканными, аристократическими манерами кота, я окончательно убедилась, что передо мной не простой зверь.

— Спаси, Светлая, от чудовищ ада… — начала отчаянно молиться.

— Пошли мне пощаду… — продолжил кот и прочитал продолжение молитвы без единой запинки. После чего насмешливо начертил на пушистой грудке светлый круг. — Ну, убедилась, что я не злой дух? — Фыркнул ехидно. — Я обычный кот. Только умный.

Я не верила и отчаянно желала, чтобы он ушёл.

— Эй, — прошептала. — А, может, ты ошибся, и я не твоя хозяйка?

— Старушка Абигайль сказала, — кот раскрыл чёрную лапку, выпустил когти и стряхнул остатки крошек, ставшиеся после пирога. — Что отныне мой дом там, где Изабелла Лакру.

— Но почему я? Почему мне…

— Не достались дом и земля, а достался я? — хмыкнул кот.

— Да, — призналась я, что ожидала иного наследства и сильно разочарована.

— Потому что ты добрая.

— Ну спасибо, тётушка! — закатила я глаза. Надеюсь, на небесах она икнёт.

Помнится, в детстве я пожалела жабу, убрала с дороги, чтобы её не раздавили. Тогда я была рада похвале тётки. Но кто бы мог подумать, что мой добрый поступок аукнется мне через десяток лет, и я, вместо приличного наследства, получу вот такой сюрприз. И вообще!

— Слушай, если люди узнают, что ты говорящий, нас сожгут на площади. Как в старину. Меня как ведьму, а тебя как моего фамильяра.

— А ты никому не говор-ри.

Не успела я моргнуть, он запрыгнул на жернов и попытался приластиться.

— Эй, — я осторожно оттолкнула пушистое, пыльное тельце. — Нет у меня булочек.

Он так на меня посмотрел, что до меня дошло.

— Ах ты бесстыжий кот! — решительно отодвинула его от себя.

— Я голодный, — хмыкнул он, но по его нахальному взгляду я убедилась, что говорил он не о булочках, что продаются у пекаря. А о тех, что в панталонах, и которые я успела по случайности продемонстрировать.

Кот зашел с другого бока, ткнулся розовым носом в плечо, потом пятнистым лбом.

Я пыталась игнорировать его, но он ластился, терся об меня, жалобно заглядывал в глаза.

Вздохнув, почесала ему шейку. Кот блаженно прикрыл глаза и громко заурчал.

— Что мне с тобой делать? — посетовала я.

— Заботиться. Кормить. Чеса-ать. — Приоткрыл левый зелёный глаз. — И не грустить. Ведь тебе достался я.

— Ага, очень повезло, — скептично покосилась я на сомнительное «наследство».

Издали донесся приглушенный бой городских часов, отбивших два часа.

— Почтовый дилижанс! — спохватилась я. Если не потороплюсь, то опоздаю и придётся заночевать в Олбридже. А это лишние траты и меньше сшитых заказов.

Я вскочила с жернова, подняла многострадальный кофр и, прихрамывая, поспешила на почтовую станцию.

Неслась по дороге, лелея надежду, что кот отстанет от меня на полпути.

И он отстал! Забираясь в дилижанс, я не заметила его поблизости, облегченно выдохнула.

Когда вечером вышла из почтовой кареты на окраине столицы, то окончательно убедилась, что сомнительное «наследство» потерялось.

Ну и хорошо!

Над Каштановым проспектом плыли серые тучи. Ветер гнал по брусчатке пожухлые листья, пробирая до исподнего. Я устала, очень хотела скорее оказаться дома, но денег не осталось, и я не могла нанять извозчика.

Оставалось только поднять воротник и идти пешком.

Спустя полчаса на столицу опустились осенние сумерки. Заморосил дождь, улицы опустели.

Я промокла, замерзла, едва наступала на больную ногу, поэтому, чтобы сократить путь, свернула к городскому парку.

Обычно на его дорожках многолюдно, но сейчас было пустынно.

Я крепче сжала ручку кофра и пошла по аллее.

— Куда, цыпочка? — неряшливый тип внезапно возник за спиной, схватил меня за плечо, грубо развернул к себе.

— Ах! — испугалась я его недоброго, сального взгляда. Душа ушла в пятки, а от смрадного дыхания затошнило. Я попятилась и наткнулась спиной ещё на кого-то, кто сбил шляпку мне на глаза.

— А-а! — закричала я, но мне зажали рот и толкнули на мокрую землю.

Шершавая рука нырнула под юбку…

***

Я пыталась брыкаться, кусаться, но ничего не могла сделать. Крепко держа меня за руки, за ноги, мерзавцы распластали меня на мокрой траве под кустом и под гнусный довольный хохот почти стянули панталоны.

Вдруг нечеловеческий утробный рёв огласил округу. А потом блаженной музыкой для моих ушей зазвучали отчаянные вопли несостоявшихся насильников:

— Глаз! Мой глаз! А-а!

— Тварь разодрала мне шею!

Наспех оправив юбку, я откатилась от драки. Подняла шляпку с глаз и с изумлением увидела, как кот черно-белой бесстрашной молнией скачет от одного мерзавца к другому и воинственно атакует их.

Мокрая шерсть кота вздыбилась, глаза горели жаждой крови. Подпрыгивая, он вытворял невероятные кувырки, нещадно драл злодеев. В панике те почти сразу утратили храбрость, бросились наутёк.

Кот продолжал преследовать их, прыгать на спину, драть им ноги. Тому, что бежал со спущенными штанами, он располосовал тощую задницу.

Насильники уже скрылись из виду, а я ещё слышала их брань, визги, вопли и воинственное рычание моего хвостатого защитника.

Вскоре Кот вернулся, часто дыша и держа хвост трубой.

Прежде чем подойти, он отряхнулся, стряхивая с шерсти капли дождя и остатки ярости, брезгливо вытер лапы о траву и демонстративно отплевался.

— Мра-у, — проворчал. — Подонки. Будут знать!