Чтение онлайн

– Да о чем мне с ней разговаривать?

– Не все ли равно? Нужно только, чтобы увидели, как ты с ней разговариваешь.

Юлиус неохотно приблизился к окошку.

– Вы уже встали и сидите за работой, Лотта? – обратился он к молодой девушке. – А вы вчера не были на коммерше фуксов?

Лотта вся расцвела от удовольствия, когда Юлиус заговорил с ней. Она встала с места и высунулась из окошка, держа в руках свою работу.

– О нет, герр Юлиус, я никогда не хожу на балы. Франц так ревнив. Здравствуйте, герр Самуил. Но вы, я думаю, и не заметили моего отсутствия на коммерше, герр Юлиус?

– Я не осмелюсь сказать, что заметил. Ведь Франц так ревнив.

– Ну вот еще! – воскликнула девушка с вызывающей гримаской.

– А что это вы шьете, Лотточка? – спросил Юлиус.

– Сатиновые душистые подушечки.

– Они прелестны. Не сошьете ли и для меня такую же?

– Какое странное у вас желание! Зачем вам?

– На память о вас, красавица, – вмешался Самуил. – Однако какой же ты все-таки храбрый юноша, Юлиус!

– Вот у меня есть готовая, возьмите, – в свою очередь расхрабрилась Лотта.

– А вы пришейте к ней ленточку, – попросил Юлиус.

– Боже, какая пылкая страсть! – с комическими ужимками воскликнул Самуил.

– Ну вот, теперь хорошо, – сказал Юлиус, принимая подушечку. – Благодарю вас, моя добрая Лотточка.

Потом Юлиус снял с мизинца колечко и, протягивая его девушке, сказал:

– Возьмите это взамен, Лотточка.

– Но… я не знаю… право…

– Полно вам, возьмите!

Лотта взяла перстень.

– Теперь нам пора с вами проститься. Мы идем на лекции. Уже и так опоздали. Я еще увижусь с вами на обратном пути.

– Вы уходите и не хотите даже пожать мне руку, – сказала девушка. – Наверно, очень боитесь Франца.

– Скорее! – шепнул Юлиусу Самуил. – Фуксы идут в нашу сторону.

И в самом деле, трое фуксов как раз в эту минуту проходили мимо дома Шарлотты и видели, как Юлиус целовал руку хорошенькой белошвейки.

– До скорого свидания! – громко сказал Юлиус.

Когда они с Самуилом пришли в университет, лекция давно уже началась. Десятка два студентов ничего не записывали, но по крайней мере внимательно слушали. Остальные же потихоньку разговаривали или просто витали в облаках, а иные даже позевывали. Некоторые устроились в самых странных позах. На конце одной из скамеек лежал на спине какой-то фукс, задрав ноги вверх и прислонив их к стене. Другой улегся на живот и, опершись локтями о скамью, а подбородком уткнувшись в ладони, увлеченно читал какую-то книжку.

Ни Франца, ни Отто на лекции не было. Когда она закончилась, Самуил и Юлиус вышли из аудитории в толпе других студентов. Было девять с половиной часов – самое время заявиться в «Большую бочку», где предстояло любопытное событие и вакхического, и трагического свойства.

Главный зал, куда вошли Самуил и Юлиус, был заполнен студентами. Появление друзей произвело настоящую сенсацию.

– Вот и Самуил! Трихтер, пришел твой сеньор! – закричали студенты.

Очевидно, их ждали. Но всеобщее внимание, которое сначала было обращено на Самуила, мгновенно переключилось на Юлиуса, когда увидели, что Франц Риттер, бледный как полотно, отделился от толпы и двинулся прямо навстречу Юлиусу. Взглянув на него, Самуил едва успел шепнуть Юлиусу:

– Будь как можно уступчивее. Постараемся устроить так, чтобы вся вина легла на наших противников. Тогда в случае какого-нибудь несчастья свидетели смогут показать, что не мы, а нас вызвали.

Риттер остановился перед Юлиусом и загородил ему дорогу.

– Юлиус, – сказал он, – видели, как ты разговаривал с Шарлоттой сегодня утром, по пути в университет.

– Очень может быть. Я спрашивал у нее, как ты поживаешь, Франц.

– Я тебе не советую шутить. Люди видели, как ты целовал ей руку. Знай, что мне это не нравится.

– А ей это очень даже нравится.

– Ты хочешь вывести меня из себя?

– Я шучу, для того чтобы тебя успокоить.

– Единственная вещь, которая может меня успокоить, дражайший мой, это прогулка в компании с тобой на гору Кейзерштуль.

– Да, ты прав, хорошее кровопускание в такую жару очень освежает. Я тебе его устрою, если хочешь, мой милый.

– Через час?

– Через час.

Они разошлись. Юлиус подошел к Самуилу.

– Ну, мое дело устроено, – сказал он.

– Ладно, а свое я сейчас улажу, – ответил Самуил.

Самуил отвел Трихтера в сторону, и верный фукс тут же дал ему отчет во всех своих действиях.

– Вот как дело было. Когда я вошел в трактир, Фрессванст завтракал. Я подошел к его столу и, как бы невзначай приподняв крышку его кружки, увидел, что в ней простое пиво. Тогда я сказал с сожалением: «Плохой петух». Услышав это, он в ярости вскочил со стула. Но тут же, сделав над собой усилие, холодно произнес: «Это стоит хорошего удара рапиры». Я, конечно, нисколько не встревожился и все с тем же сочувствующим видом ответил: «Ты видишь сам, что я был прав: я обидел петуха, а мне отвечает дуэлянт». И тут же прибавил: «Впрочем, мне все равно, я одинаково согласен и на кружку, и на рапиру».

– Хорошо сказано! – заметил Самуил. – Ну, а что было дальше?

– Тут он наконец начал понимать, в чем дело. «Если ты замышляешь бой на кружках, – сказал он, – то этим доставишь мне большое удовольствие, потому что у меня горло заржавело. Я пойду к моему сеньору Отто Дормагену и попрошу его быть моим секундантом». – «А мой сеньор Самуил Гельб будет моим», – ответил я. «Какое же оружие ты избираешь?» – спросил он. Я ответил: «Вино и ликеры». Ну и вот, в синем кабинете все готово для этого удивительного сражения. Дормаген и Фрессванст уже там.

– Не будем же заставлять их ждать, – сказал Самуил.

И они в сопровождении Юлиуса прошли в синий кабинет. Поединки на пиве и на вине не являлись редкостью в германских университетах. Эта «жидкая» дуэль имела свои правила и законы, так же как и обыкновенная. Она проводилась в известной последовательности, которую нельзя было нарушать. Каждый из участников по очереди поглощал определенное количество напитка, а затем обращался с бранью к своему противнику, который должен был выпить столько же и ответить удвоенной руганью.

В дуэлях на пиве решающее значение имели размеры посудины. Но в поединках на вине существовали известные ограничения, связанные с крепостью напитка. Точно так же и в перебранке была принята шкала нарастания крепости бранных слов, которую каждый обязан был знать. Бой начинался с бордо и доходил до водки, начинался с пинты и кончался бокалом, открывался колким словом и достигал грязной брани. И так длилось до тех пор, пока один из соперников оказывался не в силах пошевелить языком, чтобы выругаться, и раскрыть рот, чтобы влить туда напиток. Его и признавали побежденным, а другого, соответственно, победителем. Само собой разумеется, что «жидкая» дуэль могла так же закончиться смертью, как и обыкновенная. Полиция пыталась пресечь подобные дуэли, но от этого они становились только популярнее.