Чтение онлайн

– Пока он не заговорит, победа на нашей стороне! – воскликнул Дормаген.

– Я думаю, что от этого трупа едва ли удастся добиться даже слова, – произнес Юлиус, покачав головой.

Самуил взглянул на них, вынул из кармана крошечную скляночку и с большой осторожностью выпустил из нее одну каплю в рот Трихтера. Не успел он убрать руку, как Трихтер, словно сквозь него пропустили электрический ток, внезапно выпрямился, вскочил на ноги, чихнул, протянул руку к Фрессвансту и выкрикнул слово, которое в лексиконе студентов было гораздо значительнее и обиднее, чем «негодяй», «подлец» и «убийца»:

– Дурак!

Со всех сторон послышались возгласы удивления и восхищения.

– Это неправильно, это незаконная уловка! – закричал взбешенный Дормаген.

– Почему же? – спросил Самуил, нахмурив брови.

– Можно брызгать водой в лицо состязающихся, можно их встряхивать, можно силой заставлять их пить. Но нельзя употреблять какие-то неведомые волшебные снадобья.

– Позвольте, – возразил Самуил. – Дуэль на напитках, очевидно, допускает употребление всего, что можно пить.

– Это правда, правда! – раздавалось вокруг.

– Но что это за снадобье? – спросил Дормаген.

– Очень простая жидкость, которую я предоставляю в твое распоряжение. Я прибавил одну каплю этой жидкости к бутылке киршвассера, которую должен был проглотить Трихтер, для того чтобы одержать верх. А ты влей две капли Фрессвансту, и он у тебя заговорит.

– Хорошо, давай, – сказал Дормаген.

– Вот тебе скляночка. Только я должен тебя предупредить, что это вещество небезопасно и если твой фукс примет две капли, то навряд ли он останется жив. Я дал своему одну каплю, но и то не вполне за него спокоен.

Невольная дрожь охватила слушателей от этих слов.

– И еще предупреждаю тебя, – продолжал Самуил, – что если ты прибегнешь к этой крайности, то знай, что я не оставлю за тобой последнего слова. Самуил Гельб не должен быть побежден. Я не побоюсь пожертвовать Трихтером и дам ему три капли.

Все это было сказано с удивительным хладнокровием и, несмотря на страх, который внушал всем Самуил, вызвало громкий ропот недовольства. Юлиус почувствовал, как у него на спине выступил холодный пот. Отто Дормаген почерпнул мужество в общем негодовании, сделал шаг к Самуилу и, глядя ему прямо в лицо, проговорил:

– Язык наш беден и вынуждает меня выразить свою мысль вот такими слабыми словами: Самуил Гельб, ты презренный и подлый человек.

Всех невольно проняла дрожь. Зрители со страхом ждали, что ответит Самуил на эту дерзость. Глаза студенческого короля метнули молнию, его рука сделала судорожное движение, но это было минутное волнение. Он тотчас овладел собой, и его ответ прозвучал совершенно спокойно. Только эта безмятежность была еще ужаснее, чем гнев.

– Мы будем биться немедленно, – сказал он. – Дитрих, ты будешь моим секундантом. Пусть наши секунданты и друзья устроят все как следует, чтобы все было готово, когда мы придем на Кейзерштуль. Надо расставить наблюдателей, а то полиция испортит нам все дело. Слухи о дуэли Риттера с Гермелинфельдом уже, наверно, дошли до нее. Надо позаботиться, чтобы нам никто не помешал. Клянусь дьяволом, я затеваю эту дуэль не ради забавы, ручаюсь вам в этом! Мне впервые нанесено оскорбление, оно же станет и последним. Друзья мои, я обещаю вам такую дуэль, о которой будут говорить даже камни мостовых. Идите же!

Самуил выказал себя истинным студенческим королем. Он говорил решительно, властно, и те, для кого он говорил, молча кланялись ему и повиновались. Он выпускал студентов на улицу небольшими группами, через равные промежутки времени, и указывал им, в какую сторону идти, чтобы не возбудить подозрений. Даже сам Дормаген – и тот стоял и ждал его распоряжений. Самуил сказал Юлиусу:

– Иди, я догоню тебя. У тебя есть секундант?

– Да, Левальд.

– Ну хорошо. Иди же.

Юлиус вышел из кабинета, но еще ненадолго задержался в трактире. Говорить ли, что он сделал? Он вошел в отдельный кабинет, запер дверь на ключ, вынул из своего портфеля засохший цветок, поцеловал его, потом осторожно вложил в шелковую подушечку, которую выпросил у Шарлотты, надел подушечку себе на шею и, улыбнувшись себе под нос, спрятал эту ладанку под одеждой. Между тем Самуил, когда он, наконец, остался в синей комнате наедине с двумя мертвецки пьяными дуэлянтами, наклонился над Трихтером и пощупал ему лоб. Тот вздохнул.

– Хорошо, – сказал Самуил. – Этот Дормаген! Он так и бросил своего фукса, забыл о нем. А парень лихо отличился. Ну ничего, это хороший знак.

Он позвал слугу и, указав ему на двух пьяниц, распорядился:

– Отнесите их в мертвецкую!

Мертвецкая – это не что иное, как каморка, набитая соломой, куда перетаскивают пьяниц, напившихся до полного бесчувствия. После этого Самуил вышел из трактира и, беззаботно посвистывая, направился к Кейзерштулю.

Придя в назначенное место, Самуил нашел там Юлиуса и двух студентов-секундантов. Излюбленное место студенческих дуэлей находилось за горой Кейзерштуль, в двух милях от Гейдельберга. Пройдя одну милю, дуэлянты начали принимать кое-какие меры предосторожности. Они свернули с большой дороги и пошли уединенными тропками, изредка оборачиваясь посмотреть, не следит ли кто за ними. Заприметив филистеров, оба секунданта, Дитрих и Левальд, немедленно подходили к ним и, демонстрируя железную трость, предлагали им прогуляться где-нибудь в другом месте. Простые обыватели сторонились их сами.

Распоряжение Самуила было выполнено в точности. На некотором расстоянии друг от друга были расставлены студенты, следившие за тем, чтобы дуэлянтов не застали врасплох. Дитрих шепнул им несколько слов и получил ответ: «Проходите». Через полчаса они оказались у маленькой гостиницы, окруженной деревьями; домик быль новенький, розовый, с зелеными ставнями, растения вились по его стенам до самой крыши. Наша компания прошла садом, утопавшим в цветах и залитым солнечными лучами, в зал, предназначавшийся для танцев и дуэлей; комната была огромная, футов шестьдесят в длину и тридцать в ширину. Места было много, можно было сколь угодно вальсировать, драться, любить и умирать.

Риттер уже стоял там, в обществе студентов из синего кабинета. Ждали только Дормагена. Тот вскоре явился в сопровождении своего секунданта. Четверо дуэлянтов прочертили мелом на полу границы, чтобы не стеснять друг друга. В это же время четыре фукса привинтили к рукоятям отточенные трехгранные клинки, наподобие штыков. Студенческие шпаги состояли из двух частей, которые разъединялись, чтобы было удобнее скрывать их от любопытных взоров: клинок обыкновенно прятали под куртку, а рукоятку – в карман. В результате в наличии оказалось четыре шпаги в два с половиной фута каждая.

– Что ж, приступим? – спросил Риттер.

– Сию минуту, – ответил студент, который возился в углу у какого-то ящика с инструментами.

Это был медик, прибывший для того, чтобы в случае необходимости оказать первую помощь пострадавшим. Он подошел к двери в глубине залы и крикнул кому-то:

– Скорее, пожалуйста!

Вошел слуга, он принес две салфетки, миску и кружку с водой и оставил все это возле хирургического ящика. Дормаген с нетерпением наблюдал за всеми этими приготовлениями и перекидывался с окружавшими его студентами отрывистыми фразами; Франц подходил то к Отто, то к хирургу; Юлиус был спокоен и держался с достоинством. Самуил же был занят исключительно тем, что пытался помешать розовой веточке, колеблемой ветром, забраться в открытое окошко.