Чтение онлайн

— И биться сердце перестало! — С чувством выразилась она и все же сделала попытку сползти по стене.

Пес подошел к ней и подпер ее собой.

— Дела, — она помотала головой и машинально попыталась взять пса за ошейник.

Ошейника не было.

Консьерж явлению Сони с собакой не удивился. Мало ли? Купили, подарили, попросили приютить. Спросил лишь, почему пес без намордника.

— Так и было, — отмоталась она, уже вполне бойко. Шок прошел. В ее профессии слабонервные и те, кто не мог принять изменившиеся обстоятельства, не приживались.

— Так вы, Софья Павловна, бездомного подобрали?

— Вряд ли. Он не истощен, и к людям привычный. Наверняка потерялся. Подкормлю и дам объявление в группе.

— Дело, — покивал консьерж, разумно не приближаясь к чужой собаке, — может быть, даже вознаграждение получите. Он, похоже, породистый. Или это она?

Черандак фыркнул.

— Понятия не имею, — разулыбалась Соня, — вот как раз буду мыть и выясню.

— Отчаянная вы. Я бы не рискнул мыть-то. Такого крупного.

— Он мирный и воспитанный, — уверенно сказала Соня и направилась наверх по лестнице. Почему так, она бы не сказала и сама. Как-то не захотелось испытывать судьбу. Это явление на мобильник смотрело, как на мироточащую икону в святой праздник: кто знает, как оно отреагирует на лифт. И пусть это лучше случиться где-нибудь подальше от свидетелей и видеокамер.

Лестницу явление приняло спокойно, поднялось собакой и в квартиру зашло собакой. И обернулось человеком, как только щелкнул замок закрывшейся двери. Ни раньше, ни позже.

То есть — это оборотень? А — где кровь, клочки плоти, прочая жуть, которая должна бы сопровождать процесс? Опять все наврали?

— Разувайтесь, я дам вам тапочки и поставлю чайник.

Далеко уйти она не успела. Черандак снял сапоги, размотал какие-то жуткие, неопределенного цвета тряпки и аккуратно расправил, намереваясь... Да не все ли равно, что за извращением он собирался с ними заняться.

Зажимая рукой нос и изо всех сил пытаясь унять бунтующий желудок, Соня рванула в ванную и открыла люк стиралки.

— Кидайте эту газовую гранату сюда, немедленно. Только... О, майн гот, это невыносимо! Быстрее можно. Да, вот сюда...

Когда зашумела вода, она с облегчением тихонько присела на край ванной. Какое там нападение гопников? Вот ЭТО было по-настоящему страшно. Так, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Не придумали таких перьев. Да и бумага, пожалуй, не стерпит.

Разве что высечь в камне.

— Я поторопилась, — глядя на него чистым, виноватым, но непреклонным взглядом объявила Соня, — надо было не запускать машину. Ваше... все остальное тоже бы постирать. Хотя, можно ли его? Это машиной стирается?

— Машиной? Я думал, это печка такая и вы решили сжечь мои портянки.

— Стоило бы, — Соня содрогнулась, — откройте тайну, сколько лет вы не разувались? И не мылись, похоже. Извините за прямоту, но от вас... псиной пахнет.

— Барышня, — проникновенно отозвался черандак, — за что ж тут извиняться? От меня не только псиной, но и лошадью, и болотом — и не пахнет, а смердит за три версты, так, что ворона на подлете с неба навернется. И от баньки я не откажусь. Не мылся я, похоже, еще дольше, чем не разувался.

Нечаянный гость, отмытый до скрипа, сидел напротив Сони и с явным, видимым и ощутимым удовольствием потягивал чай из большой красной кружки. Женский, розовый и пушистый халатик на нем должен был смотреться смешно... Пожалуй, и смотрелся.

Вот только сам гость смешным не выглядел.

Смотреть на него пристально Соня отчего-то избегала, но даже скользящих взглядов хватило, чтобы отметить и остроту скул, и как-то чересчур выпирающие ребра и ключицы. И грустное состояние зубов.

Похоже, кем бы ни был этот парень, жизнь ему улыбалась редко. И крепким кулаком прилетало , и голодать доводилось. И болячки стороной не обошли.

Но глубокие темные глаза поблескивали любопытством и азартом. Соня едва удержалась, не прыснула, вспомнив, с каким изумлением гость разглядывал резинку на обычных носках. А его комментарии на счет трусов-боксеров и вовсе были эпичны.

Положить их на музыку и спеть... предварительно вымарав все самые восторженные эпитеты, как явную нецензурщину.

Гость был, вообще, до новой информации жаден и впитывал ее, как пересохшая земля — грибной дождик.

Сейчас его вниманием завладел электрический чайник.

— Как работает эта конструкция, я понял. Не могу сообразить, где находится электромагнитная машина? Должна быть рядом, но в соседней комнате ее нет. Или я ее просто не узнаю?

Соня помотала головой, как пес, которому в ухо попала вода.

— Электромагнитная машина? А! Вы, наверное, имеете в виду генератор? Ну, здесь это ни к чему. Генератор используется там, где нет электростанции...

Попытка объяснить гостю, откуда берется электричество в розетке, привела к парадоксальному результату — Соня и сама это поняла. Вернее, четко и красиво уложила в голове то, что со средней школы валялось на задворках сознания так и не разобранной кучкой.

— Какая образованная нынче пошла нечистая сила! — хихикнула она.

— Почему — нечистая? — Гость сделал вид, что обиделся, хотя и не слишком старательно. Глаза его смеялись. — Очень даже чистая. Отмытая до скрипа, спасибо, хозяюшка. Никогда в такой интересной помывочной не бывал. Котел, небось, тоже за тридевять земель?

— Да нет, котельная как раз в доме. В подвале.

Гость трогал пластик стола сначала аккуратно, подушечками пальцев. Потом смелее — уже ногтем. А еще — принюхивался, и хоть морщился, Соня видела — нюхает с интересом.

— А я, выходит, тут в роли Бабы-Яги? Накормить, напоить, в баньке попарить и спать уложить?

— Какая ж вы Яга, барышня? — неподдельно возмутился гость, — нога не костяная, насколько я заметил, нос не крючком, зуб не торчит.

Соня рассмеялась. Оно почему-то само смеялось, улыбалось, чай наливался...

У гостя был просто невероятный голос. За такой голос передрались бы все радиоканалы. Внешность — самая заурядная, даже страшноватая: лицо обветренное, с метками какой-то плохо залеченной кожной проблемы. Волосы красивые и густые, лежали тяжелой волной... но подстрижены были так, что руки бы оборвать тому парикмахеру... топором, что ли, стриг? Тупым. Или овечьими ножницами? Даже интересно стало.

Нет, лицо явный неформат, и гример не спасет, пластический хирург нужен.

А вот голос... глубокий, местами ироничный. Скорее, даже, местами не ироничный. Негромкий, вкрадчивый и до мурашек убедительный. То ли речка по камешкам перекатывается, то ли большой кот мурчит.